- 9 июня, 2026
- 3:42 пп
- Украина
Последние эшелоны с ядерными боезарядами отправились в РФ в период с 31 мая по 1 июня 1996 года, а со 2 июня 1996 года Украина официально стала безъядерной.
По данным экспертов, после обретения независимости Украина унаследовала один из крупнейших ядерных арсеналов в мире. На ее территории находилось около 1 900 стратегических ядерных боеголовок и от 2 650 до 4 200 тактических ядерных боезарядов. Кроме того, Украина имела 176 межконтинентальных ракетных комплексов — 130 ракет типа SS-19 (УР-100Н) и 46 RT-23 (SS-24), а также около 44 стратегических бомбардировщиков.
Несмотря на размещение ядерного арсенала на территории Украины, контроль над большинством боеголовок и систем запуска оставался в руках централизованного советского, а затем российского командования. Украина унаследовала само оружие и необходимый персонал для его обслуживания, однако не имела доступа к механизмам его применения. Именно этот фактор стал одним из ключевых во время переговоров о выводе ядерного оружия с украинской территории.
16 ноября 1994 года Украина присоединилась к Договору о нераспространении ядерного оружия 1968 года. В результате этих договоренностей было закреплено, что Украина отказывается от ядерного наследия СССР и берет курс на полную ликвидацию ядерного арсенала, используя атомную энергию исключительно в мирных целях. Взамен ведущие ядерные державы должны были предоставить Украине гарантии безопасности и заверить в отсутствии угроз суверенитету или территориальной целостности.
Третий ядерный потенциал мира: что получила Украина после распада СССР
В июне 1996 года Украина завершила передачу своего ядерного арсенала России. Формально это выглядело как шаг молодой независимой страны к безъядерному статусу, международной ответственности и новой системе безопасности. Но спустя 30 лет этот сюжет читается уже иначе: как история о цене доверия, слабости бумажных гарантий и политических решениях, последствия которых догоняют поколениями.
Юрий Костенко, народный депутат пяти созывов и министр экологии и ядерной безопасности Украины в 1992–1998 годах, пишет в lb.ua 8 июня 2026, видел этот процесс изнутри. Он был первым руководителем украинской правительственной делегации на переговорах с Россией по ядерному разоружению в 1992–1993 годах и позже написал книгу «История ядерного разоружения Украины».
По его словам, на момент распада СССР Украина получила третий по масштабу ядерный потенциал в мире — после США и России. Речь шла не о символическом наследстве, а о тысячах боезарядов, стратегических ракетах, авиационных носителях и огромной материальной ценности.
Цифры, которые сегодня звучат как приговор
На территории Украины в 1991 году находились, по разным оценкам, от 3500 до 4200 тактических ядерных боезарядов. Это были не только ракеты, но и авиационные бомбы, торпеды, ядерные мины, а также системы противовоздушной обороны с ядерными зарядами.
Стратегическое ядерное оружие оценивалось примерно в две тысячи единиц.
Около 1240 боезарядов находились на стратегических ракетах, остальные — на крылатых ядерных ракетах.
Особенно важным был не только военный, но и экономический аспект. Костенко утверждает, что стоимость обогащенного урана, плутония и других материальных ценностей, переданных вместе с боеголовками России, могла превышать 100 миллиардов долларов.
Для Израиля эта история не абстрактна. Израильское общество хорошо понимает, что безопасность не держится только на дипломатических формулировках. В регионе, где Иран, Хезболла, ХАМАС, ракеты, дроны и угроза большой войны остаются частью реальности, вопрос «кому можно верить» звучит не академически, а почти ежедневно.
Как безъядерный статус превратился в передачу оружия России
В 1990 году Украина еще как Украинская ССР приняла Декларацию о государственном суверенитете. В ней было записано намерение стать нейтральным государством и придерживаться трех неядерных принципов: не принимать, не производить и не приобретать ядерное оружие.
Но одно дело — политическая декларация на фоне постчернобыльских настроений. И совсем другое — реальная передача огромного ядерного арсенала государству, которое уже тогда пыталось сохранить контроль над постсоветским пространством.
Костенко подчеркивает: в 1992 году Украина двигалась в правильном направлении. Верховная Рада не требовала немедленно отдать оружие России. Напротив, парламент ставил условия: уничтожение под международным контролем, ясный механизм утилизации, финансирование процесса, компенсация и юридически действенные гарантии безопасности.
START-1, Лиссабонский протокол и украинский интерес
Договор START-1 был подписан в 1991 году Михаилом Горбачевым и Джорджем Бушем-старшим.
Лиссабонский протокол 1992 года расширил круг участников: США, Россия, Украина, Беларусь и Казахстан.
Эти документы предусматривали сокращение стратегических наступательных вооружений. Но, по словам Костенко, они не означали, что Украина должна была быстро и безусловно передать весь свой арсенал Москве.
Проблема началась тогда, когда исполнительная власть начала действовать быстрее и жестче, чем позволяли решения парламента.
21 декабря 1991 года в Алма-Ате была подписана договоренность о совместных мерах по ядерному оружию. В апреле 1992 года появилась украинско-российская договоренность о перемещении ядерных боеприпасов с территории Украины на российские базы для разукомплектования и уничтожения.
На бумаге речь шла об уничтожении. На практике оружие уходило России.
Почему это называют политической ошибкой
Костенко прямо говорит: вывоз тактического ядерного оружия в 1992 году не был санкционирован Верховной Радой и противоречил ее постановлениям. По его версии, Министерство обороны действовало по неофициальным указаниям президента Леонида Кравчука.
В 1993 году Костенко сняли с переговорного процесса. Его место занял Валерий Шмаров, который парафировал соглашения о передаче России украинского ядерного оружия.
3 сентября 1993 года в Масандре, в присутствии президентов Украины и России, премьер-министры подписали документы, которые, по оценке Костенко, стали ударом по украинским национальным интересам.
Это был момент, когда Украина могла вести переговоры как владелец стратегического ресурса, но повела себя как сторона, которая спешит избавиться от собственного рычага влияния.
Америка, Россия, Будапештский меморандум и урок для будущего
В начале 1990-х США, по словам Костенко, предлагали Украине не только давление, но и варианты сотрудничества. Речь шла о технологической помощи, блокировании запуска ракет, переработке ядерных боеголовок в топливо для украинских АЭС и создании международного фонда разоружения.
Американская компания General Atomics, как утверждает Костенко, предлагала переработать украинские боеголовки в топливо. Другие структуры предлагали технологии деактивации жидкостных ракет без необходимости передавать все Москве.
Это могло бы дать Украине и безопасность, и энергетику, и деньги.
Но летом 1993 года ситуация изменилась. Россия была включена в большую международную игру, а Украина, по словам Костенко, фактически уже согласовала передачу боеголовок Москве за спиной американской стороны. На встрече в Лондоне российский посол Юрий Дубинин положил перед американцами проект Масандрских соглашений и дал понять: обсуждать больше нечего.
Для США это стало сигналом, что Киев сам разворачивается к Москве.
Казахстан выбил себе условия. Украина — почти ничего
Костенко отдельно сравнивает Украину с Казахстаном. Нурсултан Назарбаев не стал сразу подписывать передачу ядерного оружия России. Казахстан сначала разобрался со своим наследием, выстроил отношения с США, получил крупные инвестиции в нефтяное месторождение Тенгиз и продал 600 килограммов высокообогащенного урана.
Украина, имея значительно больший ядерный потенциал, могла добиться куда более сильной позиции.
Но не добилась.
В результате Россия получила оружие, уран, доступ к рынку ядерного топлива и стратегические преимущества. Украина получила обещания, ограниченную компенсацию и документ, который позже оказался слабее, чем многие хотели верить.
Именно в этом контексте сегодня важно говорить не только об украинской истории, но и об израильском опыте. НАновости — Новости Израиля | Nikk.Agency рассматривает такие сюжеты не как архив дипломатии, а как живой урок для стран, которые вынуждены защищать себя в мире, где договоры работают только тогда, когда за ними стоит сила.
Будапештский меморандум: документ, который не стал щитом
5 декабря 1994 года в Будапеште был подписан меморандум между Украиной, США, Великобританией и Россией. Украина отказалась от ядерного оружия, а подписанты подтвердили уважение к ее независимости, суверенитету и существующим границам.
Но главный вопрос в том, чем были эти гарантии.
Костенко считает: это не были настоящие юридически обязывающие гарантии безопасности. Меморандум не был ратифицирован как полноценный международный договор с конкретными механизмами защиты. Он скорее фиксировал политические обещания, чем создавал автоматическую систему помощи в случае агрессии.
После 2014 года, когда Россия захватила Крым и начала войну против Украины, стало ясно: бумага не остановила агрессора.
После 24 февраля 2022 года это стало уже не теоретическим спором, а трагедией европейского масштаба.
Самая жесткая мысль Костенко
Юрий Костенко говорит прямо: если бы Украина сохранила ядерное оружие хотя бы на складах, большая война могла бы не начаться.
Это утверждение можно обсуждать, спорить с ним, уточнять технические детали, говорить о контроле над кодами, состоянии систем, международном давлении и реальной способности Украины управлять арсеналом. Но политический смысл этой фразы понятен: страна, которая отдает главный инструмент сдерживания без надежной замены, рискует остаться один на один с тем, кто подписывает договоры только до тех пор, пока они ему выгодны.
Сегодня Украина строит свою безопасность уже не вокруг ядерного наследства, а вокруг армии, дронов, ПВО, западной помощи, европейской коалиции и собственного военного производства.
И здесь появляется главный вывод, который важен и для Израиля: безопасность нельзя арендовать у чужой доброй воли.
Союзы важны. Договоры нужны. Поддержка партнеров может быть решающей. Но ни одна страна не имеет права строить свое выживание только на обещании другой столицы.
Украина заплатила за этот урок страшную цену.
Израиль этот урок понимает по-своему — через 7 октября, войну с ХАМАС, угрозу Хезболлы, иранский фактор, ракетные обстрелы и постоянную необходимость держать армию, разведку, ПВО и общество в состоянии готовности.
Что остается после этой истории
История украинского ядерного разоружения — это не только рассказ о Кравчуке, Кучме, Ельцине, Клинтоне, Масандре и Будапеште. Это история о том, как молодая страна могла торговаться с позиции силы, но слишком быстро поверила, что новая эпоха будет честнее старой.
Не стала.
Россия забрала украинский арсенал, позже нарушила договоры, начала войну, оккупировала территории и превратила ядерный шантаж в инструмент внешней политики.
Украина же за три десятилетия прошла путь от государства с третьим ядерным потенциалом мира до страны, которая вынуждена ежедневно просить ракеты ПВО, боеприпасы, авиацию и гарантии, чтобы защищать свои города.
Самый болезненный вывод звучит просто: если государство отказывается от силы, оно должно получить другую силу взамен. Не красивые формулировки. Не меморандум без механизма. Не дипломатическую улыбку на саммите.
А реальную систему защиты, которую невозможно проигнорировать.
Израиль и ядерное оружие: сила, о которой не говорят вслух
У Израиля в этой теме своя особая история. В отличие от Украины начала 1990-х, Израиль никогда не строил свою безопасность на красивой вере в международные обещания. Его стратегическая культура выросла из другой логики: маленькая страна, враждебный регион, память о Катастрофе, войны 1948, 1956, 1967, 1973 годов, постоянная угроза уничтожения и понимание, что в критический момент помощь союзников может прийти поздно — или не прийти в нужном объеме.
Официально Израиль придерживается политики ядерной неопределенности: он не подтверждает и не отрицает наличие ядерного оружия. Классическая формула звучит так: Израиль «не будет первым, кто введет ядерное оружие на Ближний Восток». Эта фраза десятилетиями оставляет пространство для сдерживания, но не превращает тему в публичную демонстрацию силы.
Именно это отличает израильскую модель от многих других. Израиль не устраивает ядерные парады, не делает из этой темы ежедневный инструмент пропаганды и не строит политику на громких угрозах. Но сама неопределенность работает как сигнал: враг не должен быть уверен, где проходит последняя красная линия.
Почему Израиль выбрал молчание, а не декларацию
Израильская ядерная политика — это не только вопрос оружия. Это вопрос выживания, дипломатии и регионального баланса.
С одной стороны, публичное признание могло бы усилить давление на Израиль через ООН, МАГАТЭ и международные кампании за безъядерный Ближний Восток. Израиль не подписал Договор о нераспространении ядерного оружия, и его статус отличается от официальных ядерных держав вроде США, России, Великобритании, Франции и Китая.
С другой стороны, полное отрицание тоже не нужно. Израильскому сдерживанию важна не официальная табличка на двери, а понимание противника: попытка уничтожить государство Израиль может привести к последствиям, которые невозможно просчитать заранее.
В этом и есть смысл стратегической неопределенности. Она не для внутреннего шоу. Она для тех, кто в Тегеране, Дамаске, Бейруте или где-либо еще может однажды решить, что Израиль можно поставить на грань существования.
Украина и Израиль: два разных урока одной эпохи
Украина после 1991 года получила третий ядерный потенциал мира, но отказалась от него в обмен на обещания, компенсации и политические документы. Израиль, наоборот, десятилетиями строил безопасность на принципе: сначала собственная сила, потом договоры.
Это не значит, что Израиль не нуждается в союзниках. Нуждается. Военная, технологическая и дипломатическая связь с США остается одним из главных элементов израильской безопасности.
Но израильский опыт показывает: союзник — это усилитель силы, а не ее замена.
После 7 октября эта мысль стала еще жестче. Израиль увидел, что даже при поддержке США, даже при международных контактах, даже при переговорах и резолюциях, в момент атаки страну защищают ЦАХАЛ, разведка, ПВО, мобилизация общества и готовность принимать быстрые решения.
Украина в 1990-х поверила, что отказ от ядерного арсенала откроет ей дверь в безопасный мир. Израиль никогда не жил в такой иллюзии.
Именно поэтому тема украинского разоружения так важна для израильской аудитории. Она показывает, что безопасность нельзя строить только на меморандумах, доброй воле партнеров и надежде, что агрессор постесняется нарушить подпись.
Агрессор не стесняется.
Он проверяет не текст договора, а способность государства ответить.
