Бен-Гвир о Газе: «30–40 ликвидаций за ночь» и цена этих слов для Израиля

Итамар Бен-Гвир предложил проводить в Газе по 30–40 «точечных ликвидаций» каждую ночь и заявил, что видит еврейские поселения по всей территории сектора. За пределами Израиля эти слова быстро перестали быть эпизодом внутренней политики и стали еще одной цитатой, по которой судят уже о стране.

Автор: Елена Гунько

Министр национальной безопасности Израиля Итамар Бен-Гвир в первом выпуске подкаста бывшего заложника Рома Браславского заявил, что Израиль должен проводить в Газе по 30–40 «точечных ликвидаций» каждую ночь. Он отдельно уточнил: речь, по его мнению, не должна идти только о тех, кто в данный момент представляет непосредственную угрозу.

Высказывания прозвучали в первом выпуске нового подкаста Рома Браславского «השמיני באוקטובר» — «8 октября», опубликованном вечером 15 августа 2026. Первым гостем стал министр национальной безопасности Израиля и лидер «Оцма Йехудит» Итамар Бен-Гвир. Уже 16 августа фрагменты разошлись по палестинским и международным СМИ, а затем материал выпустило Associated Press.

Дальше разговор стал еще жестче. Бен-Гвир сказал, что в Газе есть люди, которые «не заслуживают жизни», назвал их «даже не людьми», а затем вновь заговорил о возвращении еврейских поселений. В его представлении они должны появиться не только на территории бывшего Гуш-Катифа: министр сказал, что видит «всю Газу нашей».

Елена Гунько сопоставила запись разговора с тем, как отдельные фразы разошлись по израильским и международным СМИ, а также с уже принятым в Израиле законодательством о смертной казни для террористов. Здесь нет попытки оценивать военную целесообразность конкретных операций ЦАХАЛа: вопрос в другом — что происходит, когда член израильского правительства расширяет разговор от террористов и непосредственной угрозы до неопределенной категории людей, которые, по его словам, не должны жить. В этом контексте НАновости — Новости Израиля | Nikk.Agency рассматривает последствия таких заявлений прежде всего для самой страны.

У Бен-Гвира нет полномочий отдавать армии приказ о «30–40 ликвидациях». Он не командует ЦАХАЛом. Но это и не реплика человека со стороны: министр входит в политическое руководство страны, возглавляет «Оцма Иегудит», отвечает за систему национальной безопасности в своей сфере и участвует в борьбе за то, какой курс правый лагерь предложит избирателю на выборах 2026 года.

«30–40 за ночь»: оговорка, которая меняет смысл

Само число быстро стало заголовком, но для понимания эпизода важнее следующая фраза Бен-Гвира. Если бы министр говорил исключительно о вооруженных боевиках, готовящих нападение, это оставалось бы спором о масштабе и тактике контртеррористических операций. Он сам вывел разговор за эту границу, сказав, что цели не должны ограничиваться теми, кто представляет непосредственную угрозу.

При этом приписывать Бен-Гвиру призыв «убивать 30–40 мирных жителей» тоже было бы неточно. Таких слов он не произносил. Проблема как раз в расплывчатости категории: министр говорит о целенаправленных убийствах, но одновременно отказывается привязывать их только к непосредственной опасности и добавляет дегуманизирующую формулу о тех, кто «не заслуживает жизни».

Почти сразу в том же разговоре появляется территория. Бен-Гвир возвращается к идее еврейских поселений в Газе и говорит уже не о нескольких прежних точках, эвакуированных Израилем в 2005 году, а о секторе в целом. Это его политическая программа, а не объявленное решение правительства. За пределами Израиля разница между этими двумя уровнями часто исчезает уже в заголовке.

Браславский говорит после 737 дней плена. Министр отвечает как министр

Контекст собеседника здесь нельзя выкинуть. Ром Браславский был похищен 7 октября 2023 года с фестиваля Nova и провел в плену 737 дней. После освобождения он рассказывал о голоде, избиениях и сексуальном насилии. В подкасте он попросил дать ему возможность лично приводить в исполнение смертные приговоры террористам.

Для бывшего заложника это разговор, выросший из пережитого им насилия. Но Бен-Гвир отвечает уже не как человек, сидящий напротив другого человека: он министр, который много лет продвигает смертную казнь для террористов. Вместо дистанции между личным желанием мести и государственной процедурой он пообещал постараться сделать такую возможность реальностью.

30 марта 2026 года Кнессет действительно принял закон о смертной казни для определенных террористических убийств. Ранее НАновости подробно разбирали, как устроен закон о смертной казни для террористов в Израиле и почему вокруг него спорили не только политики, но и юристы. Поэтому эпизод в подкасте звучит уже не как фантазия о наказании: он накладывается на реальную систему, в которой государство должно определить, кто выносит приговор и кто имеет право его исполнять.

За границу уезжает не весь подкаст, а одна цитата

Внутри Израиля слушатель знает, кто такой Бен-Гвир, чем его позиция отличается от позиции Нетаньяху, какие споры идут в кабинете и зачем лидер «Оцма Иегудит» подчеркивает свою жесткость. Международная аудитория этот багаж обычно не получает. Там остается короткая конструкция: министр Израиля, Газа, 30–40 убийств каждую ночь, «не люди».

Именно в таком виде история разошлась по крупным международным изданиям. Для израильской дипломатии это неудобная ситуация не потому, что журналисты «не поняли контекст». Контекст невозможно прикрепить к каждой цитате, а государственные должности работают как усилитель: фамилия политика может быть вторичной, слово «министр» остается.

Есть и более тяжелый фон. Высказывания израильских политиков уже используются противниками Израиля в международных юридических и политических спорах как материал для утверждений о намерениях государства в Газе. Сам факт подачи таких цитат ничего автоматически не доказывает и не означает, что международный суд принял эти трактовки. Но каждая новая формула про людей, которым не следует жить, добавляет оппонентам Израиля материал, который не нужно переводить с языка военных документов.

Ущерб — это не только плохой заголовок

Для Израиля эта история имеет вполне практическую цену. Страна настаивает, что воюет с террористическими организациями, а не с населением Газы как таковым; объясняет правила выбора целей, необходимость операций и угрозу со стороны ХАМАС и «Исламского джихада». Когда член правительства публично размывает границу между непосредственной угрозой и теми, кого он просто считает недостойными жизни, дипломатам приходится объяснять уже не действия армии, а слова собственного министра.

Это касается и еврейских общин за пределами страны. После распространения интервью президент еврейской общины Зальцбурга, Штирии и Каринтии Эли Розен потребовал увольнения Бен-Гвира и заявил, что подобный радикализм увеличивает цену, которую еврейские общины платят за международную изоляцию Израиля. Это не означает, что израильский министр отвечает за антисемитизм или за действия против евреев в других странах. Но конфликт вокруг политики Израиля действительно переносится на людей, которые никакого отношения к решениям правительства не имеют.

Для союзников проблема выглядит еще прозаичнее. Любое правительство, которое защищает сотрудничество с Израилем перед собственным парламентом и обществом, вынуждено объяснять не только действия ЦАХАЛа, но и заявления министров. Чем дальше эти заявления отходят от языка конкретной военной цели и ответственности конкретного террориста, тем труднее отделить официальную позицию Израиля от риторики самой радикальной части коалиции. В такой ситуации спор уже идет не о том, нравится ли кому-то Бен-Гвир, а о том, какие слова государство готово терпеть внутри собственного правительства без политической реакции.

Есть и накопительный эффект. Одна резкая фраза редко меняет отношение союзника к Израилю. Серия подобных заявлений — о Газе, поселениях, населении сектора, условиях содержания заключенных — постепенно складывается в образ, с которым затем работают дипломаты, правозащитные организации, судебные юристы и политические оппоненты Израиля. Репутационный ущерб здесь невозможно измерить одним заголовком или одним днем новостей.

В похожих международных спорах вокруг Храмовой горы НАновости уже показывали, как действия и заявления Бен-Гвира становятся частью внешней кампании против Израиля. В Газе эффект сильнее: спор идет не о протоколе посещения святого места, а о допустимых целях войны и будущем населения территории.

До выборов такие слова работают сразу на две аудитории

Выборы в Кнессет назначены на 27 октября 2026 года.

Для Бен-Гвира это делает разговор о Газе еще и способом провести границу внутри правого лагеря. В подкасте он прямо сказал, что расходится с премьер-министром по вопросу интенсивности действий в секторе. Его избирателю предлагается понятная версия: если нынешний курс кажется недостаточно жестким, есть политик, обещающий больше силы, больше поселений и меньше ограничений.

После 7 октября требование наказания террористов и неприятие любых уступок остаются для значительной части общества не абстрактной идеологией, а реакцией на конкретный опыт войны, убийств и заложников. Браславский рядом с Бен-Гвиром усиливает именно эту эмоциональную рамку. И здесь подкаст работает для внутренней политики гораздо точнее, чем обычное выступление с трибуны.

Но внешняя аудитория слышит другое. В момент, когда администрация Дональда Трампа пытается удерживать механизм договоренностей по Газе и снижать риск нового витка войны, один из министров израильского правительства публично требует противоположного. То, что внутри страны может приносить голоса на правом фланге, за ее пределами становится аргументом о том, что договоренности с Израилем могут зависеть от его собственной коалиционной борьбы.

Где заканчивается позиция Бен-Гвира и начинается позиция Израиля

Юридически и институционально эта граница существует. Бен-Гвир не определяет в одиночку цели ЦАХАЛа, не может сам вернуть поселения в Газу и не превращает репликой в подкасте личное желание бывшего заложника участвовать в казнях в государственную процедуру. Его слова не равны решению кабинета.

Политически все сложнее. Министр остается частью правительства, и иностранная аудитория неизбежно спрашивает, насколько далеко его позиция находится от реального курса государства и что произойдет, если после выборов его влияние станет больше. Отсутствие публичной поддержки конкретной фразы со стороны других членов коалиции само по себе также не превращает ее в официальную позицию Израиля.

Высказывания Бен-Гвира не изменили порядок командования ЦАХАЛом и не стали решением о восстановлении поселений в Газе. Но к выборам 27 октября его предложение по сектору уже стало частью политической дискуссии внутри Израиля, а цитаты из подкаста — частью международной дискуссии о действиях и намерениях израильского правительства.