- 25 апреля, 2026
- 8:31 пп
- Украина
Языковой закон как инструмент российского влияния
23 апреля 2026 года журналисты «Схем» опубликовали расследование, в котором заявили, что Россия финансировала продвижение так называемого языкового закона Кивалова—Колесниченко. Речь идет о законе, который в 2012 году дал русскому языку статус регионального в ряде областей и других территориальных единиц Украины.
Сейчас этот сюжет выглядит уже не как старый политический спор о гуманитарной политике.
Он выглядит как часть более широкой российской стратегии влияния на украинское государство задолго до полномасштабной войны. Именно это и делает публикацию «Схем» такой важной: она показывает не только факт возможного финансирования, но и сам механизм, через который Москва пыталась закреплять свое присутствие внутри Украины не только через медиа, но и через законодательство.
Журналисты, как сообщается, проанализировали документы утечки из «Правфонда» — российской государственной организации, которая официально занималась поддержкой «соотечественников за рубежом». По выводам расследования, именно через этот фонд шли деньги на мероприятия, связанные с поддержкой языкового закона и его дальнейшего продвижения.
Для израильской аудитории здесь важен более широкий контекст. История показывает, как Кремль годами использовал тему языка не как культурный вопрос, а как политический рычаг. Это особенно заметно сегодня, когда уже очевидно, что Россия вела борьбу против Украины не только военными средствами, но и через мягкие, бюрократические и на первый взгляд «законные» инструменты.
Что это был за закон и почему он вызвал столько споров
Закон Кивалова—Колесниченко был принят в 2012 году. Его соавторами стали депутаты от «Партии регионов» Вадим Колесниченко и Сергей Кивалов. После его принятия русский язык получил статус регионального в 13 из 27 территориальных единиц Украины.
Формально это подавалось как расширение языковых прав.
Но критики закона с самого начала утверждали, что его реальный эффект был совсем другим. По словам исследователя языковой политики Владимира Кулика, которого цитируют «Схемы», закон был написан так, что русский язык можно было использовать не рядом с украинским, а фактически вместо него. То есть речь шла не просто о двуязычии, а о механизме вытеснения государственного языка из целых сфер общественной жизни.
Это особенно важно, если смотреть на тему не эмоционально, а институционально. Когда язык одного государства начинает закрепляться в судах, делопроизводстве, образовании и официальной коммуникации другой страны, это уже вопрос не только культуры, но и суверенитета.
В 2018 году Конституционный суд Украины признал этот закон неконституционным. Однако к тому моменту он уже успел сыграть свою роль и стать одним из самых заметных символов той эпохи, когда российское влияние в Украине продвигалось под видом внутренней политики.
Какие деньги и документы нашли журналисты
Согласно расследованию, Вадим Колесниченко получал финансирование от «Правфонда» как до принятия закона, так и после голосования в парламенте.
Перед принятием закона ему, как утверждают журналисты, перечислили 1,2 миллиона рублей. В публикации уточняется, что это составляло почти 41 тысячу долларов по тогдашнему курсу. После принятия закона, по данным «Схем», было отправлено еще 2 миллиона рублей, то есть около 65 тысяч долларов.
Эти суммы важны не только сами по себе.
Они показывают, что речь, по версии расследования, шла не о случайной симпатии Москвы к удобному для нее законопроекту, а о прямом финансовом сопровождении кампании. Иными словами, закон не просто поддерживали политически — его, как утверждается, поддерживали деньгами.
По данным журналистов, средства направили на издание специальной брошюры для «российских соотечественников» в Украине. В ней объяснялось, как применять языковой закон на практике. Отдельно, как сообщается, там разъясняли, как использовать русский язык в делопроизводстве, судах и образовании вместо украинского.
Это уже выглядит не как нейтральная правовая инструкция.
Это выглядит как попытка закрепить политический результат через повседневную административную практику. То есть не просто принять закон, а встроить его в работу учреждений и сделать частью нормальной бюрократической жизни.
Согласно материалам расследования, распространять брошюру планировали среди государственных органов Украины, международных организаций и широкой публики. Также ее хотели презентовать в Киеве при участии второго соавтора закона — Сергея Кивалова.
Позже мероприятие отложили. В итоге Кивалова на нем заменил Михаил Товт, бывший народный депутат и тогдашний сотрудник Академии наук Украины.
Какие еще фамилии упоминаются в этой истории
«Схемы» также установили, что Михаил Товт и Степан Черничко были соавторами упомянутой брошюры.
Сегодня Черничко — ректор Закарпатского венгерского института и депутат Закарпатского областного совета. Оба в комментариях журналистам заявили, что не знали, кто именно финансировал издание.
Именно здесь история становится еще интереснее. Потому что она показывает не только наличие предполагаемого российского финансирования, но и то, насколько широко подобные проекты могли заходить в украинскую экспертную, академическую и административную среду.
В середине этой картины особенно ясно читается и более общий вывод, который важен для НАновости — Новости Израиля | Nikk.Agency: Москва, судя по опубликованным данным, действовала не только через публичную пропаганду или партийные заявления. Она работала через документы, инструкции, правовые формулы, организационные связи и адресное финансирование. То есть через ту инфраструктуру влияния, которая на первый взгляд кажется сухой и второстепенной, но на деле меняет правила игры внутри государства.
Почему этот сюжет особенно важен в 2026 году
Сегодня, после всех этапов российской агрессии против Украины, история закона Кивалова—Колесниченко читается уже совсем иначе, чем десять лет назад.
Теперь видно, что язык для Кремля был не гуманитарной темой сам по себе, а удобным каналом политического проникновения. Через такие законы можно было ослаблять позиции украинского государства, менять административную практику и создавать дополнительные опоры для идеи «русского мира» внутри Украины.
Для Израиля это тоже понятный урок. Когда внешняя сила начинает системно вкладываться в языковую, культурную или идентификационную политику другой страны, это почти никогда не бывает только про культуру. Очень быстро это становится вопросом безопасности, устойчивости и контроля над внутренним пространством.
Поэтому публикация «Схем» от 23 апреля 2026 года важна не только как расследование о прошлом. Она помогает понять, каким образом Россия годами строила в Украине сеть влияния, которая потом дополнилась прямой военной агрессией. Сначала шли деньги, брошюры, законы и политические союзники. Потом пришли оккупация, война и открытое насилие.
Именно так гуманитарная тема превращается в часть большой стратегии подрыва государства.