Посол РФ в Израиле назвал Украину «экспортером нестабильности на Ближнем Востоке»: что показала проверка

Посол России в Израиле назвал Украину «экспортёром нестабильности», но не сообщил, какую именно операцию и какой спецслужбе он приписывает. Открытые документы ведут к публичной миссии 228 специалистов по защите от иранских Shahed, однако эта связь остаётся нашей проверяемой гипотезой, а не признанием Викторова.

Автор: Стас Шифер

Тель-Авив, 24 августа 2026 года. Посол России в Израиле Анатолий Викторов обвинил Украину в «распространении нестабильности» на Ближнем Востоке. Российское государственное агентство ТАСС передало его заявление со ссылкой на комментарий пресс-службы посольства РФ. Викторов говорил о «следе киевских спецслужб» и назвал работающих в регионе украинцев «гастролёрами», которые якобы «хотят использовать чужую беду».

В публикации не названы украинское ведомство, предполагаемые исполнители, операция, место «преступления» или материалы следствия. Нет ссылок на документы, фотографии, судебные дела и официальные обвинения государств, где украинцы якобы занимались незаконной деятельностью. Поэтому установленным фактом является само заявление посла, но не его содержание.

Я пишу об этой истории как автор, работающий на пересечении украинской и израильской повестки. Для обеих стран угроза иранских ударных дронов давно перестала быть отвлечённой темой: за техническими названиями стоят сирены, разрушенные дома и попытки перехватить аппарат до его падения на город. Я изучил происхождение заявления Викторова, сопоставил его с открытыми документами Украины, сообщениями международных агентств, обвинениями Ирана и Ирака и предыдущими словами самого посла.

У меня нет доступа к закрытым данным разведок, поэтому я не могу утверждать, что тайных украинских операций нигде не существовало. Но и российский дипломат не может превратить их существование в доказанный факт одной формулировкой. В этой статье я разделяю подтверждённые события, заявления сторон и собственные выводы из их сопоставления.

Откуда взялось обвинение и что именно сообщил посол

Цепочка происхождения информации выглядит так: Анатолий Викторов сделал политический комментарий, пресс-служба российского посольства распространила его, а ТАСС опубликовал сообщение. Это не независимое расследование агентства и не обнародованный доклад российских спецслужб. ТАСС подтверждает, что посол произнёс эти слова, но не приводит самостоятельных доказательств их правдивости.

Викторов представляет Россию в Израиле с 2018 года и говорит как официальный дипломат государства, ведущего полномасштабную войну против Украины. В том же комментарии он оправдывает продолжение войны необходимостью достижения российских целей. Этот политический контекст не опровергает его обвинение автоматически, но требует особенно высокой планки доказательств.

Слова о «киевских спецслужбах» также создают ложное ощущение конкретики.

Посол не уточняет, говорит ли он о Службе безопасности Украины или Главном управлении разведки Министерства обороны. СБУ отвечает преимущественно за внутреннюю безопасность и контрразведку; для израильского читателя ближайшим, хотя и неточным, ориентиром будет ШАБАК. ГУР является военной разведкой и по функциям ближе к АМАН. Ни одно из этих ведомств Викторов прямо не назвал.

Неясно и значение выражения «во многих горячих точках». Сколько именно эпизодов имеет в виду посол? В каких государствах они произошли? Кто установил украинское происхождение участников? Были ли возбуждены дела? Без ответов заявление нельзя проверить или опровергнуть по существу: читателю предложено подозрение без его фактического адреса.

228 украинцев и пять стран: что известно о публичной миссии

Из открытых источников известна крупная украинская миссия на Ближнем Востоке, однако она не была тайной.

В марте Украина начала направлять специалистов по противодействию иранским Shahed в страны, подвергавшиеся атакам. Shahed — это иранский ударный беспилотник одноразового применения: он несёт боевую часть и уничтожается вместе с целью или при перехвате. Россия использует производные этих аппаратов против городов в Украине.

18 марта официальный сайт президента Украины сообщал о 201 специалисте, уже находившемся в регионе, и ещё 34 подготовленных к отправке. Складывать эти цифры и объявлять 235 одновременно развёрнутыми экспертами нельзя: это был снимок ситуации, включавший резерв. 20 марта Владимир Зеленский назвал Reuters обновлённое число — 228 специалистов в пяти странах: Объединённых Арабских Эмиратах, Саудовской Аравии, Катаре, Кувейте и Иордании.

Так изменение одной цифры помогает понять историю точнее. В предыдущей версии статьи я остановился на ранних 201 эксперте, хотя к моменту заявления Викторова существовали более свежие данные о 228. Модель проверки требует показывать такую динамику, а не выбирать удобную цифру.

Заявленная задача групп — помощь в обнаружении и перехвате иранских беспилотников, консультации по противовоздушной обороне и защита гражданской и критической инфраструктуры. 27 марта президент Украины встретился в Джидде со специалистами, которые к тому времени более недели работали в Саудовской Аравии. 28 марта аналогичная встреча прошла в Абу-Даби с командой, находившейся в ОАЭ уже несколько недель.

Reuters и Associated Press независимо подтвердили присутствие украинских групп и перечень пяти стран. Международные агентства не установили их принадлежность к СБУ или ГУР и не сообщали о тайных наступательных операциях. Следовательно, наличие украинских военных специалистов подтверждено, а приписанная им разведывательная или диверсионная деятельность — нет.

Здесь необходима честная граница моего вывода. Я предполагаю, что Викторов намекал именно на эти группы, потому что их присутствие стало главным публичным украинским эпизодом в регионе. Но сам посол не сказал этого прямо. Нельзя выдавать даже логичную связь за установленный замысел говорящего.

Как Иран превратил противодроновую помощь в угрозу Украине

Обвинение Викторова появилось не в пустоте. Ему предшествовала серия иранских заявлений, в которых оборонительную помощь государствам региона постепенно стали описывать как участие Украины в войне против Ирана.

14 марта глава комиссии иранского парламента по национальной безопасности Эбрахим Азизи объявил Украину «законной целью», утверждая, что Киев передаёт Израилю средства борьбы с дронами. Он сослался на право Ирана на самооборону, но не представил доказательств передачи украинских перехватчиков именно Израилю. НАновости уже разбирали, почему эта угроза появилась раньше подтверждающих её фактов.

28 марта связанное с Корпусом стражей исламской революции агентство Fars сообщило об уничтожении в Дубае склада украинских противодроновых систем. Иранская сторона утверждала, что внутри находился 21 украинец. Представитель МИД Украины Георгий Тихий и пресс-секретарь секретаря Совета национальной безопасности и обороны Украины опровергли сообщение.

Для израильского читателя: украинский Совет национальной безопасности и обороны — координационный орган при президенте, объединяющий вопросы армии, разведки и государственной безопасности. Ближайшим израильским ориентиром может быть кабинет безопасности, но структура и юридические полномочия у них различаются.

Главная проблема истории о складе не в самом украинском опровержении. Украина является заинтересованной стороной, поэтому её слова тоже нуждаются в проверке. Однако Иран не опубликовал координаты объекта, фотографии до и после удара, имена 21 человека или подтверждение их судьбы. Власти ОАЭ также не предъявили публичных данных, устанавливающих существование именно украинского военного склада.

30 марта представитель Ирана при ООН Амир Саид Иравани назвал отправку украинских специалистов материальной и оперативной помощью противникам Тегерана. Киев отверг обвинение и заявил, что украинские дроны не наносили ударов по Ирану. В материале НАновости — Новости Израиля сопоставили иранское письмо и ответ украинского МИД. Эти документы подтверждают дипломатический конфликт, но не заменяют доказательства конкретного украинского нападения.

Иракский след: громкое заявление без имён и уголовных дел

Вторая возможная основа слов Викторова появилась в Ираке. 27 июля советник Ирака по вопросам национальной безопасности Касим аль-Абуди заявил в эфире телеканала Dijlah TV о задержанных группах, якобы связанных с Украиной. Он приписал им атаки против государств Персидского залива и участие в ракетных ударах в Ираке.

Уже 28 июля МИД Украины опубликовал официальный ответ. В нём утверждалось, что до телевизионного выступления Ирак не передавал Киеву претензий или материалов по дипломатическим каналам. Украинская сторона отдельно указала: сам аль-Абуди признал в интервью отсутствие фактов и доказательств.

Я не считаю украинское опровержение достаточным, чтобы закрыть вопрос. Но иракское обвинение также невозможно считать доказанным, пока не названы задержанные, статьи обвинения, номера дел, цели атак и решения суда. В доступных публикациях этих данных нет.

Здесь особенно заметен разрыв между силой формулировки и качеством основания. «Задержаны связанные с Украиной группы» звучит как результат завершённой операции. После проверки остаётся гораздо более узкая конструкция: иракский чиновник заявил о задержаниях в телеэфире, не показал материалы, а дипломатическое уведомление Украине до выступления не направлялось.

Викторов мог иметь в виду и этот сюжет, когда говорил о «следе спецслужб». Но он не назвал Ирак, аль-Абуди или задержанных. Поэтому связывание двух заявлений остаётся аналитической реконструкцией, а не фактом, установленным российским послом.

НАновости — Новости Израиля применяют здесь одинаковый стандарт к обеим сторонам. Если Ирак позднее опубликует обвинительные акты и проверяемые данные, вывод придётся пересмотреть. Если документов не появится, повторение истории российским дипломатом не придаст ей доказательной силы.

«Поживиться на чужой беде»: где дипломат подменил факт оценкой

Отдельная часть заявления Викторова касается мотивов украинцев. Посол утверждает, что они хотят «поживиться» на региональном конфликте. Но доказательство корыстного мотива потребовало бы назвать контракты, суммы, незаконных получателей денег или личную выгоду. Ничего этого в сообщении ТАСС нет.

Коммерческий интерес Украины при этом не скрывается. 23 апреля Зеленский сообщил о трёх крупных договорённостях в сфере беспилотников с Саудовской Аравией, Катаром и ОАЭ. Речь шла о контрактах с государственным и частным секторами, передаче технологий и возможном совместном производстве. Это оборонный бизнес и международное военно-техническое сотрудничество, которые можно критиковать, но нельзя автоматически называть деятельностью спецслужб.

Экономическая логика понятна из сравнения стоимости. По апрельской оценке Зеленского, иранский Shahed мог стоить от 80 до 130 тысяч долларов, украинский перехватчик — около 10 тысяч, а ракета традиционного комплекса ПВО — несколько миллионов. Reuters отдельно рассказывал о разработанном при участии украинской компании Terra A1 стоимостью около 2,5 тысячи долларов. Однако этот аппарат тогда ещё ожидал испытаний, поэтому его цену нельзя выдавать за стоимость всех уже применяемых украинских перехватчиков.

Такое уточнение меняет смысл. Украина действительно пытается превратить военный опыт в экспорт, технологии и долгосрочные соглашения. Но это подтверждает коммерческую стратегию, а не тезис о незаконном обогащении. Для доказательства слов «поживиться» Викторову пришлось бы показать нарушение закона или скрытую схему, а не сам факт будущих контрактов.

Есть и неудобный для Москвы контекст: именно сотрудничество России и Ирана помогло распространить угрозу Shahed из одного региона в другой. Тегеран передал России беспилотники и технологию, позволившую организовать их производство. В предыдущем расследовании мы разбирали масштаб российско-иранских оружейных контрактов и границы доступных оценок.

Это не означает, что любое действие Украины на Ближнем Востоке автоматически законно. Оно показывает причинную связь: украинские специалисты приобрели опыт перехвата, потому что Россия годами атаковала их страну аппаратами иранского происхождения. Теперь страны региона запрашивают этот опыт для защиты от сходной угрозы.

Почему обвинение Викторова важно именно для Израиля

Поисковый вопрос «что делают украинские военные на Ближнем Востоке» имеет подтверждённый ответ: они помогают пяти государствам противодействовать иранским дронам и обсуждают оборонные контракты. Запросы «украинские спецслужбы в Ираке» или «Украина атаковала Иран» отражают уже появившиеся обвинения, но не доказывают их. Такая разница особенно важна, когда поисковая формулировка начинает жить убедительнее исходного документа.

Для жителя Хайфы, Ашдода или Беэр-Шевы различие между ударным дроном и перехватчиком понятно без военной теории. Первый должен донести боевую часть до цели. Второй поднимается, чтобы его остановить. Оборонительная система может применяться неправильно, но её существование само по себе не доказывает участие владельца в нападении.

Заявление Викторова показательно ещё и в сравнении с его собственным интервью RTVI от 18 августа. Посол сообщил, что контакты российских и израильских спецслужб никогда не прекращались, рассказал о личном знакомстве с новым руководителем «Моссада» Романом Гофманом и положительно оценил обмен опытом между службами двух государств.

В том же интервью Викторов защищал контакты Москвы с ХАМАС, который Россия, в отличие от Израиля, не признаёт террористической организацией. Для российской дипломатии взаимодействие собственных спецслужб и контакты с ХАМАС являются допустимыми инструментами политики. Украинскую публичную помощь в перехвате иранских дронов посол через шесть дней представил как распространение нестабильности.

Это не доказательство лжи, а выявленная мной непоследовательность критерия. Викторов требует подозрительно относиться к украинской деятельности, не раскрывая её деталей, но просит доверять российским контактам, содержание которых объясняет необходимостью дипломатии и общей безопасности.

Санкционная линия дополняет картину. Украина присоединилась к европейским ограничениям против иранских структур, связанных с поддержкой России и вооружённых групп на Ближнем Востоке. НАновости объясняли, как эти санкции соединяют украинскую войну и безопасность Израиля. Но даже этот политический конфликт не доказывает существование украинской тайной операции.

После проверки подтверждены пять элементов: заявление Викторова, публичное развёртывание 228 украинских специалистов, оборонные договорённости с государствами региона, обвинения Ирана и телеинтервью иракского советника. Не подтверждены принадлежность этих людей к спецслужбам, участие в незаконных атаках, существование украинского склада с 21 человеком в Дубае и стремление отдельных украинцев незаконно обогатиться.

Вывод может измениться, если Ирак опубликует материалы дел; ОАЭ подтвердят историю о складе; Россия назовёт конкретную службу, операцию и исполнителей; либо независимые источники получат документы о наступательных действиях украинских групп. До этого слова Викторова остаются политическим обвинением, построенным вокруг реального присутствия украинцев, но не доказывающим приписанные им тайные операции.

Редакционный вывод: посол России соединил три разные истории — открытую украинскую миссию против Shahed, недоказанные заявления Ирана и непрозрачное обвинение из Ирака. В результате у читателя возникает впечатление разоблачённой сети спецслужб, хотя опубликованные документы подтверждают только работу противодроновых групп и развитие оборонного сотрудничества.