Россия пожаловалась в ООН на ШАБАК из-за Кирпиченка. А с чего Москва уже решила, что его задержали «за взгляды»?

Российский Совет по правам человека решил объяснить ООН, как Израилю следует обращаться с гражданином Израиля, которым почти месяц занимается ШАБАК. 

Для НАновости тему разбирает Стас Шифер. Я сопоставил обращение российского СПЧ с израильской процедурой, биографией Кирпиченка и последними заявлениями защиты — и московская версия начинает выглядеть куда менее убедительно.

28 августа 2026 года Совет при президенте России по развитию гражданского общества и правам человека — тот самый СПЧ — сообщил, что обратился к Рабочей группе ООН по произвольным задержаниям из-за Артёма Кирпиченка. Кирпиченок — не просто «российский историк», как его удобно называть в Москве. Он одновременно гражданин Израиля, бывший военнослужащий ЦАХАЛа, выпускник Еврейского университета в Иерусалиме, человек, проживший в Израиле около пятнадцати лет, а затем вернувшийся в Россию.

Российский СПЧ уже предположил, что задержание могло быть связано с политическими взглядами Кирпиченка. Аргументация замечательна своей простотой: им занимается ШАБАК, причины публично не раскрыты, материалы засекречены — следовательно, можно подозревать политическое преследование. То есть если дело ведёт служба внутренней безопасности, Москва почему-то видит прежде всего проблему со свободой слова. Я бы всё-таки оставил Израилю крошечный шанс на другую версию: возможно, ШАБАК пригласил историка не для литературной дискуссии о сионизме.

Если читатель ищет, почему ШАБАК задержал Артёма Кирпиченка, за что Кирпиченка арестовали в Израиле или действительно ли российского историка преследуют за критику Израиля, честный ответ на 29 августа один: точного публичного обвинения пока нет. Но уже есть цепочка фактов, которая намного интереснее российского лозунга о «произвольном задержании»: прилёт 2 августа, почти мгновенное исчезновение из публичного пространства, судебные продления ареста, встреча с адвокатом после длительного ограничения доступа, закрытое расследование и ожидаемая 1 сентября декларация прокурора.

Я специально не буду додумывать за ШАБАК то, чего он ещё не сообщил. Но и делать вид, будто отсутствие пресс-релиза автоматически превращает Кирпиченка в узника совести, тоже не намерен.

Кирпиченок прилетел в Бен-Гурион — и вместо автобуса в Ашкелон получил совсем другой маршрут

2 августа 2026 Кирпиченок прилетел в Израиль рейсом из Еревана. По сообщениям его знакомых и кампании в его поддержку, около 10:41 он написал, что прибыл, а примерно в 10:46 перестал быть активным в сети. Он собирался добраться до Ашкелона, где у него есть квартира, и улететь обратно 8 августа. До Ашкелона он не доехал.

Через несколько дней друзья начали публично искать его. Российское посольство сообщило, что самостоятельно направило запрос израильским властям. Затем в СМИ появилась информация, что Кирпиченок находится под контролем ШАБАК — Службы общей безопасности Израиля, отвечающей, среди прочего, за контрразведку, борьбу с терроризмом и угрозами государственной безопасности.

Для израильского читателя здесь уже есть важная деталь. ШАБАК — это не дорожная полиция и не отдел, который выясняет, кто слишком резко написал пост о правительстве. Само участие службы не доказывает вину человека и не раскрывает содержание подозрений, но оно довольно ясно показывает категорию интереса государства. Если к человеку пришёл ШАБАК, спор, скорее всего, не о неправильно припаркованной машине.

Российский СПЧ использует эту деталь наоборот: раз ШАБАК занимается делом, а Кирпиченок известен антисионистскими взглядами, значит, можно предположить политическую мотивацию. Но это логический прыжок через две ступеньки. Между «человек критиковал Израиль» и «его задержали за критику Израиля» должен существовать хотя бы один доказанный мост. Пока Москва его не показала.

Зато известно другое: дело не закончилось несколькими вопросами в аэропорту. Мера пресечения продлевалась судом. Это не отвечает на вопрос о доказательствах, но плохо сочетается с картиной, будто публициста просто спрятали потому, что кому-то не понравилась его колонка.

Почти три недели без адвоката — серьёзный вопрос. Но Россия уже пишет финальный акт

Самая сильная часть претензий к Израилю касается не взглядов Кирпиченка, а доступа к защите. По словам его сторонников и адвоката Инны Лебединской-Кац, личная встреча состоялась только 23 августа, примерно через три недели после задержания. Защита также заявляет о многочасовых допросах, лишении сна, психологическом давлении и угрозах. Эти заявления нельзя отмахнуть одним словом «пропаганда». Если они подтвердятся, это серьёзная история.

Но здесь возникает занятная российская привычка: там, где ещё требуется проверка, уже пишется мораль финального акта. СПЧ не просто просит выяснить условия содержания и обеспечить медицинскую помощь — это как раз нормальные требования. Он идёт дальше и связывает закрытость дела с предполагаемым преследованием за политические взгляды.

Я разделяю две вещи. Право задержанного на защиту и медицинскую помощь должно соблюдаться, кем бы он ни был. А вот вывод «секретное дело = политическая расправа» нуждается в доказательствах.

В Израиле существуют юридические механизмы, позволяющие в делах о безопасности временно ограничивать встречу подозреваемого с адвокатом. Это исключительная мера, а не обычный режим. Поэтому спор о том, были ли сроки и основания таких ограничений законными именно в деле Кирпиченка, совершенно легитимен. Но сам факт ограничения ещё не доказывает, что человека задержали за политическое мнение.

Российский СПЧ утверждает, что из-за засекреченности оснований Кирпиченок не может полноценно обжаловать задержание. Это предмет для юридического спора. Но странно превращать спор о допустимости конкретных ограничений в готовое объяснение мотива ШАБАК. Особенно когда следствие, судя по последним сообщениям защиты, уже подошло к следующей стадии.

И здесь российская драматургия начинает немного ломаться: пока Москва объясняет ООН, что Израиль ничего не объясняет, израильская прокуратура готовится сделать процессуальный шаг, после которого дело должно стать существенно понятнее.

1 сентября — ключевая дата: что такое הצהרת תובע и почему это важно

После судебного заседания 27 августа адвокат Кирпиченка сообщила, что 1 сентября прокуратура намерена представить הצהרת תובע — «декларацию прокурора». Для русского читателя эта формула почти ничего не говорит, а для израильского уголовного процесса она вполне конкретна.

Согласно официальной инструкции Государственной прокуратуры Израиля, такая декларация подаётся после того, как расследование подозреваемого завершено. Прокурор сообщает суду, что формируется намерение подать обвинительное заключение и одновременно рассматривается просьба об аресте до окончания судебного процесса. Суд может оставить подозреваемого под стражей ещё на короткий промежуточный срок — до пяти дней — чтобы прокуратура изучила материалы и подготовила обвинение.

Есть ещё один израильский термин — צו איסור פרסום, запрет на публикацию. По данным защиты, в этом деле он продлён до 30 августа. Такой судебный запрет означает, что часть сведений нельзя законно публиковать до указанного срока. Это не доказательство ни вины Кирпиченка, ни правоты ШАБАК, но объясняет, почему израильская публичная картина сейчас выглядит гораздо беднее российской.

Это важно по двум причинам.

Первая: на 29 августа обвинительного заключения ещё нет. Поэтому писать, будто Кирпиченок уже обвинён в шпионаже, работе на Иран или любом другом преступлении, было бы выдумкой. НАновости — Новости Израиля так делать не будут.

Вторая: если информация защиты о декларации прокурора верна, следствие не зависло в бесконечной секретной комнате. Оно пришло к точке, где государство должно решить, есть ли материал для обвинения.

Мне особенно нравится, что российский СПЧ обратился в ООН буквально накануне этой развязки. Москва уже возмутилась отсутствием публичного обвинения, когда израильская процедура как раз движется к стадии, на которой обвинение либо начнёт оформляться, либо у государства возникнет проблема с дальнейшим удержанием человека.

Поэтому фраза «ШАБАК задержал — значит, правильно сделал» в юридическом тексте была бы слишком примитивной. Я сформулирую точнее: если ШАБАК почти месяц ведёт расследование, суды продлевают арест, а прокуратура готовит декларацию, я предпочту сначала увидеть, что именно накопало израильское следствие, а потом слушать лекцию российского президентского совета о том, что всё это наверняка из-за неправильных взглядов историка.

Биография Кирпиченка даёт ШАБАКу больше вопросов, чем пытается показать Москва

Кирпиченок родился в Ленинграде в 1975 году. В 1990-е он репатриировался в Израиль, получил гражданство, окончил Еврейский университет и служил в ЦАХАЛе. Позднее вернулся в Россию и занимался историей Ближнего Востока, публицистикой и экскурсиями.

Сам по себе этот путь совершенно не криминален. Не криминальны и левые или антисионистские взгляды. В Израиле можно годами критиковать премьер-министра, сионизм, войну, армию и государственные институты — сама политическая критика не превращает человека в объект дела о государственной безопасности.

Но у Кирпиченка есть деталь, которую невозможно честно вычеркнуть из истории: поездка в Иран осенью 2018 года. Причём это не слух, придуманный израильской прессой после задержания. Сам Кирпиченок в публикации 2022 года вспоминал, как провёл в Иране около двух недель.

Для граждан Израиля поездки в Иран без специального разрешения запрещены. При этом сторонники Кирпиченка подчёркивают, что после 2018 года он ещё бывал в Израиле и тогда против него никаких действий не предпринималось. Это действительно аргумент против примитивной версии «вспомнили старую поездку и сразу посадили». Но он не делает иранскую линию несуществующей.

Была ли именно поездка причиной нынешнего расследования? Я не знаю. Израильские власти этого не говорили. Адвокат и сторонники Кирпиченка утверждают, что дело не сводится к Ирану. Поэтому я не стану приклеивать человеку шпионский ярлык без обвинения.

Но представим обратную ситуацию. Гражданин России, бывший российский военнослужащий, много лет живущий за рубежом, съездил бы без разрешения в страну, которую российские спецслужбы считают враждебной, затем активно работал бы в политической медиасреде, а спустя годы прилетел в Россию по странному приглашению. Кто-нибудь всерьёз ожидал бы, что ФСБ просто пожелает ему хороших выходных?

Вот именно.

Загадочная «конференция» делает историю ещё менее похожей на спор о свободе слова

Есть ещё одна линия, которую короткие российские сообщения почти не развивают. По версии друзей Кирпиченка, он приехал в Израиль на некое мероприятие или конференцию. Позднее участники кампании в его поддержку заявили, что не смогли нормально установить, кто именно организовывал мероприятие, и начали подозревать провокацию или ловушку.

Подчеркну: доказательств, что ШАБАК специально заманил Кирпиченка фиктивной конференцией, в открытом доступе нет. Это версия его сторонников. Но сама неопределённость с целью поездки остаётся.

И вот здесь сюжет становится действительно достойным расследования, а не плаката.

Человек с двумя гражданствами, израильским военным прошлым, многолетней жизнью в России, публичной антисионистской позицией и подтверждённой поездкой в Иран прилетает из Еревана на несколько дней по приглашению на не до конца понятное мероприятие. Почти сразу им занимается ШАБАК. Несколько недель идут закрытые следственные действия. Защита говорит о жёстких допросах и требует исключить признания, которые считает полученными под давлением. Прокуратура собирается перейти к следующему этапу.

Можно ли из этого заключить, что Кирпиченок виновен? Нет.

Можно ли из этого заключить, что его преследуют только за статьи? Тоже нет.

Но российский СПЧ почему-то выбрал именно вторую половину этой логической пары. Так удобнее: секретная израильская служба, критик Израиля, права человека, ООН — декорации уже расставлены, остаётся только включить тревожную музыку.

Мне же интереснее то, чего пока никто публично не знает: что именно следователи считают настолько важным, чтобы вести дело в режиме государственной безопасности. Ответ на этот вопрос ценнее всех заранее написанных московских выводов.

ООН ещё ничего не признала. А Россия уже разговаривает так, будто получила решение суда

СПЧ обратился к Мэттью Джиллетту из Рабочей группы ООН по произвольным задержаниям. Это реальный специальный механизм ООН, который рассматривает сообщения о возможном незаконном лишении свободы. Но обращение в Рабочую группу — не решение международного суда и не признание ареста произвольным.

Процедура самой ООН предусматривает получение информации, возможность запросить позицию государства и затем вынести мнение: признать задержание произвольным, не признать его таким, запросить дополнительные данные или закрыть дело при недостатке информации.

То есть 28 августа произошло следующее: российский государственный консультативный орган отправил международной структуре письмо со своей версией событий. Всё. Израиль пока не проиграл никакой процесс, ШАБАК не получил выговор от Генеральной Ассамблеи, а Кирпиченок не признан ООН политическим заключённым.

Именно здесь я позволю себе то самое простое израильское отношение, которое, вероятно, не понравится российскому СПЧ. Если человеком занялся ШАБАК, у меня первая реакция не «бедного историка преследуют за мнение», а «интересно, что у ШАБАКа на него есть». Не потому, что спецслужба никогда не ошибается. Ошибается. Не потому, что права задержанного можно игнорировать. Нельзя. А потому, что в нормальной последовательности сначала выясняют содержание дела, а потом объявляют его политической расправой — не наоборот.

НАновости — НАновости — Новости Израиля окончания действующего запрета на публикацию и что именно прокуратура представит 1 сентября. Если выяснится, что за почти месяц секретного расследования государство не может показать ничего серьёзнее политических текстов Кирпиченка, вопросы к ШАБАКу будут очень жёсткими.

Но если появится обвинение по линии государственной безопасности, российскому СПЧ придётся объяснять уже другой забавный момент: почему он назначил гражданина Израиля жертвой политических взглядов ещё до того, как увидел материалы дела.

Пока же Москва попросила ООН объяснить ей, почему израильская спецслужба не раскрывает содержание закрытого расследования до его завершения.

ШАБАК, наверное, страшно расстроен. Особенно оттого, что письмо пришло из Совета по правам человека при президенте России.