- 7 августа, 2026
- 12:34 пп
- Израиль
Новый иск бывшего сотрудника резиденции премьер-министра выглядит как очередной скандал вокруг Сары Нетаньяху — пока не открыть судебную историю предыдущих двадцати пяти лет. Там есть и подтверждённая судами «пагубная рабочая среда», и проигранные работниками дела, и важная юридическая деталь: Сара часто не была ответчицей, хотя именно её поведение фигурировало в судебных выводах.
Автор: Александр Хмельницкий, автор НАновости, регулярно работающий с израильской политической и общественной повесткой. Для этого материала автор и редакция сопоставили публикации Ynet, N12 и Haaretz, заявления сторон, результаты предыдущих трудовых процессов и поданный Сарой Нетаньяху гражданский иск.
7 августа 2026 года эта история уже не сводится к вопросу, правда ли Сара Нетаньяху заставляла очередного сотрудника мыть пол на коленях или желала ему заболеть раком. Новый спор оказался значительно шире: где заканчивается очередная неподтверждённая жалоба уволенного работника и начинается повторяющаяся модель, которую израильские суды в некоторых предыдущих делах уже фиксировали?
Поводом стал иск 61-летнего Иехиэля Охев-Ами, работавшего в резиденции премьер-министра с осени 2025 года до февраля 2026-го. Он требует от канцелярии премьер-министра 300 тысяч шекелей, утверждая, что подвергался унижениям и издевательствам на рабочем месте. В числе его заявлений — крики и оскорбления, необычные требования к уборке, физические толчки и пожелания смерти. Сара Нетаньяху всё это категорически отрицает.
И здесь первая деталь, которую легко потерять в громких заголовках: Охев-Ами не выиграл суд. Суд пока вообще не установил, происходили ли описанные им события. Это его версия, против которой существует прямо противоположная версия канцелярии премьер-министра и самой Сары Нетаньяху.
Для НАновости — Новости Израиля важен поэтому не список наиболее шокирующих обвинений сам по себе, а то, что происходит, если положить нынешний иск рядом с предыдущими судебными решениями.
От влажных салфеток до «диагноза»: в чём Охев-Ами обвиняет Сару Нетаньяху
Охев-Ами работал в резиденции в сфере хозяйственного обслуживания. По его версии, рабочий день мог начинаться около шести утра, а заканчиваться глубокой ночью. Он утверждает, что обязан был ждать пробуждения Сары Нетаньяху, готовить завтрак и выполнять большое количество бытовых поручений.
Некоторые описанные им требования выглядят настолько необычно, что именно они стали центральной частью телевизионных сюжетов.
По словам Охев-Ами, он должен был протирать подошвы многочисленных пар обуви влажными салфетками и вкладывать внутрь бумагу определённым образом. Он утверждает, что колёса чемоданов нельзя было ставить на пол, а кухню ему однажды велели очищать маленькими влажными салфетками, находясь практически на полу. Ynet приводит эти эпизоды как заявления самого работника и одновременно подчёркивает, что Нетаньяху их отрицает.
Есть и значительно более тяжёлые обвинения.
Охев-Ами утверждает, что Сара Нетаньяху несколько раз физически толкала его. Он говорит также, что после одного из эпизодов с курением услышал пожелания заболеть раком и умереть.
Отдельная история касается его семьи. Охев-Ами — отец ребёнка в аутистическом спектре. Он утверждает, что Сара Нетаньяху сказала ему, что сама «диагностировала» у него аутизм, назвав себя «психологом номер один в стране», а затем потребовала в шутливой или унизительной форме заплатить ей за этот «диагноз». Ynet действительно фиксирует именно такое содержание его заявления.
Это чувствительный эпизод ещё и потому, что Сара Нетаньяху много лет работала психологом. Ликуд в своей реакции напоминает о её 26-летней работе в муниципальной системе Иерусалима, в том числе как детского психолога.
Но профессиональная биография не доказывает и не опровергает конкретный разговор с Охев-Ами. Здесь до решения суда остаются две несовместимые версии.
Что отвечает другая сторона?
Канцелярия премьер-министра представляет историю совершенно иначе. Там утверждают, что Охев-Ами плохо выполнял работу, неоднократно допускал ошибки, испытывал сложности во взаимодействии с другими сотрудниками и был уволен по профессиональным причинам.
Более того, вокруг истории появился второй судебный фронт.
Сара Нетаньяху сама обратилась в суд против бывшего сотрудника. Она утверждает, что Охев-Ами практически с начала работы тайно фотографировал происходящее внутри охраняемой резиденции, собирал информацию и впоследствии передал материалы журналистам.
В изученном НАновости тексте иска есть интересная деталь. В разных частях документа денежные требования сформулированы неодинаково: сначала речь идёт как минимум о 300 тысячах шекелей, а в просительной части — уже о требовании не менее 500 тысяч шекелей, наряду с компенсацией за предполагаемое нарушение частной жизни, судебными расходами и требованиями прекратить дальнейшее распространение материалов.
Получается важная симметрия.
Охев-Ами говорит: меня унижали на государственной работе.
Нетаньяху отвечает: бывший сотрудник незаконно собирал информацию внутри частного пространства семьи и охраняемого государственного объекта и теперь распространяет ложь.
Пока обе позиции являются позициями сторон.
Именно это разграничение особенно важно сохранить. Фразы о ползании по полу, пожелании рака, толчках или «диагнозе аутизма» сегодня нельзя публиковать как установленные события.
Но дальше начинается та часть истории, где решения судов уже существуют.
Это уже происходило? Что на самом деле установили израильские суды
Ynet 7 августа собрал крупнейшие истории работников, связанные с Сарой Нетаньяху, за период более чем в двадцать пять лет. Результат не позволяет сделать удобный вывод ни одной из сторон.
Неверно утверждать, что все многочисленные обвинения против Сары Нетаньяху доказаны.
Но неверно и говорить, что суды никогда не подтверждали существование проблемной рабочей среды, связанной с её поведением.
Мени Нафтали — один из ключевых примеров.
Бывший управляющий резиденцией описывал крики, страх работников перед реакцией Сары Нетаньяху, непредсказуемые требования и ненормальный рабочий график.
В феврале 2016 года региональный суд по трудовым спорам в Иерусалиме частично удовлетворил его иск и присудил ему 170 тысяч шекелей.
И вот здесь находится юридическая деталь, вокруг которой сегодня строится значительная часть защиты Нетаньяху: Сара лично не была ответчицей.
Это правда.
Но суд одновременно принял в полном объёме тезис о существовании пагубных условий труда и указал, что были представлены многочисленные свидетельства того, что такие условия возникали в том числе вследствие поведения Сары Нетаньяху и её отношения к сотрудникам. Её попытки отдельно оспорить касающиеся её выводы успехом не закончились.
То есть две фразы могут быть одновременно правдивыми:
«Сара Нетаньяху лично не выплачивала Нафтали компенсацию».
И:
«Суд связал ненормальные условия труда в резиденции с её поведением».
Это не одно и то же.
Похожая история произошла с Гаем Элиягу, работавшим в резиденции в 2011–2012 годах.
Он рассказывал, что его могли заставить вернуться после полуночи, чтобы разогреть Саре Нетаньяху суп, или приехать поздно вечером только ради пожелания спокойной ночи. По его словам, рабочий день иногда продолжался до 19 часов.
В мае 2016 года суд принял значительную часть его требований и установил, что работник подвергался атмосфере страха и повторяющемуся унизительному поведению, включавшему крики, выговоры и унижения. Государство обязали выплатить ему 65 тысяч шекелей за причинённые страдания и судебные расходы; были присуждены и другие выплаты, связанные с работодателями.
И снова Сара Нетаньяху не была ответчицей.
Но это не означает, что её поведение отсутствовало в судебном решении.
Есть и противоположные примеры.
Шира Рабан, 24-летняя харедимная уборщица, проработавшая около месяца, потребовала в 2017 году 225 тысяч шекелей. Она рассказывала о постоянном мытье рук, специальных полотенцах, запрете разговаривать с коллегами, необычных требованиях к одежде и уборке и ощущении, что является «рабыней».
В феврале 2022 года суд её иск отклонил. Суд решил, что Рабан не доказала издевательства, а её версия не была достаточно надёжной.
Этот процесс принципиально важен: он показывает, что само появление очередного похожего рассказа ещё не превращает его в доказанный факт.
История Сильви Гансия закончилась ещё сложнее. Она утверждала, среди прочего, что Сара Нетаньяху кричала, оскорбляла её и однажды бросила в её сторону утюг.
Но её трудовой иск в ноябре 2025 года был удалён из производства из-за процессуального поведения самой истицы и её адвоката. В январе 2026 года уже по гражданскому делу Гансию обязали выплатить Саре Нетаньяху около 100 тысяч шекелей, плюс примерно 20 тысяч судебных расходов.
При этом суд специально разъяснил: результат был связан с непредставлением необходимых материалов и процессуальным поведением, а не с полноценным рассмотрением всех спорных фактов по существу.
В 2024 году решение получили ещё три бывших сотрудника — Аарон Наор, Яир Ицхаки и Йосеф «Джо» Корсон. Они жаловались на нарушения трудовых прав, сверхурочные, работу по субботам и праздникам и издевательства.
Министерство/канцелярия премьер-министра как работодатель были обязаны выплатить им в общей сложности около 900 тысяч шекелей: 380 тысяч Корсону, 265 тысяч Ицхаки и 250 тысяч Наору. Сара Нетаньяху лично ответчицей опять не была.
А буквально несколько месяцев назад появилась ещё одна история.
Работница, нанятая через подрядчика, утверждала, что в апреле 2026 года Сара Нетаньяху во время завтрака рассердилась из-за количества лука, помидоров и оливок и бросила в неё кусочки овощей — якобы прямо в присутствии премьер-министра.
Канцелярия всё отрицала.
Через месяц работница получила десятки тысяч шекелей по конфиденциальному соглашению с кадровой компанией и отозвала дело. Поэтому утверждать, что суд доказал историю с помидорами и оливками, нельзя: судебного решения по существу не было.
Именно поэтому фраза Ликуда о том, что Сара Нетаньяху «во всех делах, где являлась стороной, победила», требует расшифровки. Партия также подчёркивает, что её никогда лично не обязывали выплачивать сотрудникам компенсацию.
В узком юридическом смысле это важный аргумент.
Но он не отменяет решений по делам Нафтали и Элиягу, где ответчиком был государственный работодатель, а поведение Сары Нетаньяху всё равно оказалось частью установленных судом обстоятельств.
«Зачем ты туда пошёл?» — почему спор теперь не только о Саре Нетаньяху
Именно здесь к истории подключается публикация Haaretz от 4 августа.
Издание разбирает реакцию журналиста Акивы Новика на очередной иск. По смыслу его позиции, после десятилетий публикаций о происходящем в окружении Сары Нетаньяху человек, который добровольно идёт туда работать, уже знает, на что соглашается, и потому не должен затем ожидать компенсации.
Haaretz увидел в такой логике перенос ответственности с предполагаемого нарушителя на предполагаемую жертву. Материал Haaretz от 4 августа 2026 года
Но для нас интереснее другой вопрос.
Что именно должен был сделать Охев-Ами перед трудоустройством — прочитать старые решения суда и отказаться от государственной вакансии?
И если следующий сотрудник тоже пожалуется, можно ли снова ответить: все давно знали?
Это уже не вопрос личного отношения к Саре Нетаньяху.
Резиденция премьер-министра — не обычный частный дом, где хозяин сам нанимает прислугу и оплачивает последствия конфликтов. Значительная часть людей в рассмотренных судами историях была сотрудниками государства либо подрядных компаний, а компенсации в подтверждённых делах взыскивались именно с работодателей.
Значит, появляется общественный интерес: как государство организует условия труда людей, работающих рядом с семьёй премьер-министра, кто контролирует эти условия и почему похожие обвинения возвращаются через годы?
Есть и обратная сторона.
Резиденция главы правительства является охраняемым объектом. Если утверждения Сары Нетаньяху о тайной съёмке, копировании внутренних документов или передаче защищённой информации подтвердятся, это уже не спор о грубом работодателе, а отдельная проблема конфиденциальности и безопасности.
Поэтому свести дело к формуле «бедный работник против могущественной семьи» тоже было бы слишком просто.
Редакция НАновости — Новости Израиля при проверке материала разделяет историю на три уровня.
Первый — установленные факты: Охев-Ами действительно работал в резиденции и действительно предъявил трудовые требования; Сара Нетаньяху отрицает обвинения и сама начала судебное разбирательство против него; в прежних делах суды действительно как подтверждали наличие пагубной рабочей среды, так и отклоняли другие обвинения работников.
Второй — недоказанные заявления: ползание с салфетками, пожелание рака и смерти, физические толчки, «диагноз аутизма», требования по чемоданам и другие детали нынешнего иска. Пока суд их не установил.
Третий — редакционный вывод: длинная история похожих жалоб сама по себе не доказывает каждый следующий эпизод. Но предыдущие судебные решения уже не позволяют честно представить происходящее исключительно как серию ничем не подтверждённых нападок СМИ на жену премьер-министра.
Это и есть главное отличие нынешней истории от обычного скандального сюжета.
Вопрос суда будет конкретным: что произошло с Иехиэлем Охев-Ами и какие доказательства представит каждая сторона.
Вопрос для израильского общества значительно шире: почему спустя более двадцати пяти лет после первых подобных историй страна снова обсуждает условия труда очередного человека в окружении семьи премьер-министра — и почему часть дискуссии уже свелась не к тому, как должен вести себя работодатель, а к тому, зачем работник вообще согласился туда прийти?
На 7 августа 2026 года ответа суда на этот вопрос нет. Зато уже есть достаточно судебной истории, чтобы не подменять её ни обвинительным приговором Саре Нетаньяху, которого по нынешнему делу не существует, ни утверждением, будто прежние суды никогда не находили проблем в рабочей среде резиденции.
Источники и метод проверки: НАновости сопоставили новый материал N12/Mako, обзор Ynet более чем двадцатипятилетней истории трудовых споров, публикацию Haaretz о реакции Акивы Новика, сообщения о предыдущих судебных решениях и иск Сары Нетаньяху. Собственного свидетельства участника событий у редакции нет, поэтому там, где отсутствует судебное установление факта, в тексте сознательно используются формулировки «утверждает», «по его версии» и «отрицает». N12/Mako — исходный материал Ynet — история дел сотрудников