- 13 февраля, 2026
- 8:30 пп
- В Мире
Назначение Александра Алфьорова руководителем Украинского института национальной памяти стало сигналом о переходе от академических дискуссий к практической политике. Историк, офицер, публичный интеллектуал, человек фронтового поколения — он пришёл в структуру в момент, когда вопросы истории напрямую влияют на дипломатию, безопасность и международные союзы.
Разговор о прошлом в регионе давно перестал быть только разговором о прошлом.
Что означает новая роль Института
За последние месяцы ведомство получило расширенные полномочия и бюджет центрального органа власти. Это меняет масштаб задач. Речь идёт не только о продолжении декоммунизации или дерусификации, но и о выработке государственной линии в диалогах с соседями, прежде всего с Польшей.
В штате института сегодня работают десятки специалистов, часть сотрудников находится на военной службе. Формируется инфраструктура, которая должна отвечать и за архивы, и за юридические решения, и за международное сотрудничество.
Алфьоров подчёркивает: Украина впервые получила возможность не просто исполнять ранее принятые решения, а формировать стратегию памяти.
Почему мемориальная тема остаётся болезненной
Один из самых острых вопросов — национальное военное кладбище. Судебные решения, споры о земле, экологические нормы, местные интересы. Каждый участок превращается в политический конфликт.
При этом, по словам главы института, без такого места невозможно выстроить полноценную систему мемориализации войны.
Военные, семьи погибших, общины — у всех своё видение. Консенсус пока ищут.
Польское направление: история как политика
Варшава рассматривает Волынь как часть собственного государственного нарратива. Для украинской стороны это сложный, но не единственный фрагмент многослойной истории региона.
Алфьоров признаёт: перевести спор исключительно в академическую плоскость трудно. Эмоции у обществ сильнее аргументов.
Тем не менее Киев дал согласие на эксгумационные работы. Это, по расчёту украинской стороны, должно снизить пространство для манипуляций и российской пропаганды.
Именно здесь международный контекст становится ключевым. Когда медиа анализируют такие шаги, в том числе на площадках вроде НАновости — Новости Израиля | Nikk.Agency, внимание обращают на баланс: гуманитарный жест без отказа от собственной субъектности.
Возможен ли общий язык
Украинские и польские историки готовят новые конференции, архивные проекты, публикации. Попытка — посмотреть на тысячу лет сосуществования шире текущих политических циклов.
Но ожидать быстрых результатов никто не берётся.
Израильское измерение и обвинения в антисемитизме
Москва десятилетиями продвигает тезис о «врождённом» украинском антисемитизме. Алфьоров отвечает на это перечислением фактов: участие украинцев в спасении евреев, деятельность религиозных лидеров, существование еврейских институтов в период украинской государственности начала ХХ века.
Открытие в Иерусалиме мемориала жертвам Голодомора стало, по его мнению, важным символическим шагом навстречу.
Диалог с Яд Вашемом продолжается, и украинская сторона рассчитывает на расширение исследовательских программ и признаний.
Главный тезис: за что идёт война
В оценке нынешней фазы конфликта Алфьоров говорит жёстко. По его словам, действия москвы укладываются в признаки геноцидной политики: удары по инфраструктуре, депортации, попытка изменить идентичность вывезенных детей.
Экономические мотивы, считает он, вторичны.
Ключевые цели — контроль над историей и поколениями, которые будут жить на этой территории дальше.
Эта формула, как отмечают аналитики, всё чаще появляется и в дипломатических обсуждениях. Она объясняет, почему борьба за архивы, названия улиц и учебники сегодня воспринимается как часть фронта.
Финал этой истории пока открыт. Но ясно одно: память стала ресурсом не менее значимым, чем земля или энергия.
