27 января во всём мире вспоминают жертв Холокоста. Для миллионов людей эта дата связана не только с памятью о катастрофе, но и с вопросом: почему в Советском Союзе о ней десятилетиями говорили шёпотом — или не говорили вовсе. Историк Виталий Нахманович в интервью РБК-Украина подробно объяснил, как именно советская система выдавливала еврейскую трагедию из публичного пространства.
Память под надзором государства
По словам историка, евреи в СССР прекрасно знали о Холокосте. Почти в каждой семье были убитые, пропавшие без вести, расстрелянные. Знали и жители городов, местечек и сёл, где происходили массовые убийства. Это знание существовало — но вне официального признания.
В конце 1940-х годов, ещё до окончания войны, возникали стихийные акции памяти. Люди приходили к местам расстрелов, приносили цветы, зажигали свечи. Однако вскоре начался период государственного антисемитизма, и любые подобные действия стали опасными.
«Оттепель», за которой снова последовал запрет
В начале 1960-х годов, на волне хрущёвской «оттепели», ситуация ненадолго изменилась. Появились попытки устанавливать памятники, обсуждать формы мемориализации. Государство даже задумалось о том, как взять эти инициативы под контроль.
Но после окончания «оттепели» маятник снова качнулся в сторону запретов. Акции памяти начали разгонять, их участников — преследовать. Ходить в Бабий Яр, вспоминает Нахманович, было почти так же рискованно, как участвовать в несанкционированных политических собраниях.
В сентябре 1966 года в Бабьем Яру прошёл митинг, который стал первым массовым неофициальным актом памяти жертв Холокоста в СССР. Формально его назвали «несанкционированным», хотя люди, пришедшие туда, не считали себя участниками протеста. Это была попытка просто вспомнить погибших.
Разрешённая память — без упоминания евреев
Парадоксально, но в те же годы власть предпринимала шаги, которые внешне выглядели как движение навстречу памяти. В 1965 году объявили конкурс на памятник в Бабьем Яру. В 1966-м вышла книга Анатолия Кузнецова «Бабий Яр».
Однако существовало жёсткое условие: можно было говорить о «мирных гражданах» и «военнопленных», но нельзя было подчёркивать, что речь идёт именно о массовом уничтожении евреев.
Возложить венки с надписью «в память убитых евреев» означало автоматически попасть под обвинение в «мелком хулиганстве». Наказание — до 15 суток ареста. По словам историка, на такие шаги решались лишь немногие, и большинство из них впоследствии уехали в Израиль.
Почему жертвы должны были быть «советскими»
Нахманович подчёркивает: на уровне государства информация о Холокосте существовала. Проблема была не в незнании, а в идеологии. Советская власть последовательно строила образ единой «советской жертвы», в которой не должно было быть национальных различий.
Эта логика сформировалась задолго до войны. Уже в 1930-е годы начались репрессии по национальному признаку: сначала против украинцев, затем поляков, немцев, греков. В конце войны были депортированы крымские татары, чеченцы, ингуши.
Сначала режим боролся с «классовыми врагами». Когда они были уничтожены, система переключилась на целые народы, объявленные носителями «буржуазного национализма». В этом контексте евреи оказались следующей мишенью — несмотря на то, что именно они понесли колоссальные потери от нацистской политики уничтожения.
Несовместимость с мифом о «советском народе»
Коммунистическая власть стремилась создать образ единого «советского народа» с жёсткой иерархией. В этой конструкции существовал «старший брат» и «младшие братья». Евреи в эту схему не вписывались.
Их жертвы были непропорционально велики. Их вклад в сопротивление и число героев — слишком заметны. Всё это разрушало тщательно выстроенный миф, в котором национальная трагедия не имела права на отдельное имя.
Именно поэтому память о Холокосте в СССР не просто замалчивалась — её целенаправленно редактировали, ограничивали и наказывали за попытку назвать вещи своими именами. Этот опыт важен и сегодня, когда память снова становится объектом политического давления и борьбы за интерпретации. Об этом напоминают НАновости — Новости Израиля | Nikk.Agency.
