Иранские протесты и война в Украине: почему крах режима аятолл может ударить по россии

Потенциальное падение режима аятолл в Иране способно заметно изменить баланс сил вокруг войны в Украине — прежде всего потому, что для москвы Иран давно стал не просто политическим партнёром, а рабочим “тылом” по вооружениям и обходу санкций.

Об этом говорится в разборе РБК-Украина о волне протестов в Иране и о том, какие последствия возможны для россии и Украины, если власть в Тегеране сменится.

Ключевой тезис экспертов простой и очень практичный: исчезновение нынешнего иранского режима означает риск обрыва каналов поставок военных товаров и компонентов, в том числе беспилотников, а также удар по схемам, через которые москва пытается удерживать экспорт и закупки в условиях санкций.

Эксперт по Ирану израильского Института национальной безопасности (INSS), бывший офицер израильской разведки Бени Сабти прямо увязывает устойчивость режима в Тегеране с возможностями россии на украинском фронте. По его оценке, если нынешняя власть в Иране рухнет, влияние на россию будет “очень большим”, потому что Иран перестанет быть источником поставок — от дронов до других необходимых для войны “припасов”.

Сейчас, по оценкам источников и экспертов, Иран обеспечивает россию значимой частью того, что помогает компенсировать потери и поддерживать темп войны. В логистике отдельно выделяется маршрут через Каспийское море — он удобен тем, что даёт связку “Иран–рф” без лишних транзитных рисков и без прямой зависимости от западных коридоров контроля.

Но дронами история не заканчивается. Тегеран, как подчёркивается в материале, помогает москве и в санкционной “акробатике”: через покупки и перепродажи, через схемы с нефтью и топливом, через серые цепочки, где формально меняются документы, посредники и юрисдикции — а по сути сохраняется один смысл: дать россии больше воздуха под санкционным давлением.

Если этот механизм разрушится, ущерб для россии может стать двойным. Во-первых, будет потеряно то, что уже работает здесь и сейчас: поставки, комплектующие, договорённости, транспортные маршруты, посреднические сети. Во-вторых, следующий режим в Иране (если он будет более прагматичным и ориентированным на выход из изоляции) может не захотеть повторять модель “союзничества” с москвой, которая приносит токсичность и новые санкционные риски.

Иранский политолог Амир Чахаки добавляет ещё один слой — общественные настроения. По его словам, внутри Ирана сильны антироссийские эмоции, и это важно не как лозунг, а как фактор для будущей внешней политики. Если общественный запрос будет требовать дистанции от кремля, новой власти станет сложнее объяснять сохранение прежних связей.

Чахаки называет две причины этих настроений.

Первая — историческая память: в Иране помнят периоды, когда российская политика воспринималась как враждебная, и когда разные империи делили влияние над страной. Это не академическая тема для учебника — это “эмоциональная полка”, к которой легко возвращаются во времена кризиса.

Вторая — современная ассоциация россии с поддержкой режима аятолл. Логика простая: если кремль считается одним из внешних покровителей нынешней власти, то протестное общество автоматически переносит раздражение и на москву. Чахаки подчёркивает: многие иранцы склонны обвинять россию в собственных проблемах, где-то преувеличивая, но при этом видя близость Тегерана к кремлю как факт.

Для Украины эта связка важна по двум направлениям. Первое — военное: меньше иранских поставок и меньше возможностей обхода санкций означает более жёсткие ограничения для россии по ресурсам войны. Второе — дипломатическое и санкционное: смена власти в Тегеране может ускорить перестройку региональных альянсов и сделать сложнее для москвы удерживать “клуб” стран, готовых помогать в обходе правил.

Для Израиля тема тоже не абстрактная. Иран — один из ключевых источников угроз безопасности Израиля и одновременно один из внешних факторов, подпитывающих российскую устойчивость в войне против Украины. Поэтому возможная смена режима в Тегеране — это не “чужая” новость, а событие, которое может изменить и ближневосточную конфигурацию, и европейский театр войны.

При этом сценарий “крах режима = автоматическая победа Украины” был бы слишком прямолинейным. На смену режиму может прийти переходный хаос, часть структур может сохраниться, а внешняя политика может меняться не мгновенно. Но в любом из вариантов для москвы исчезновение нынешнего Тегерана как надёжного партнёра — это потеря устойчивого канала, который работал против Украины и косвенно против интересов Израиля.

Именно поэтому тема иранских протестов всё чаще звучит не только как внутренняя драма страны, но и как фактор большой войны: когда один авторитарный узел начинает шататься, это бьёт по цепочкам поставок, санкционным обходам и политическим “склейкам”, на которых держится способность россии продолжать агрессию, — и в этом контексте НАновости — Новости Израиля | Nikk.Agency фиксируют: возможный крах режима в Иране может стать одним из событий, которое изменит ситуацию вокруг Украины.