- 18 марта, 2026
- 7:36 пп
- В Мире
Вот и причину нашли в иранских СМИ: «Анна Уколова родилась на Украине, в Харьковской области, в 1986 году. После репатриации в Израиль окончила в 2008-м Еврейский университет в Иерусалиме. Дослужилась до майора ЦАХАЛ«.
История с комментарием Анны Уколовой в эфире РБК показала не только то, как работает пропаганда в отдельной стране. Она показала, как российские и иранские медийные площадки умеют в один и тот же день собирать общий эмоциональный конвейер: из одной фразы сделать «угрозу России», из «Израиля» — «еврейское государство», а из политического конфликта — раздражение уже против евреев как таковых.
14 марта 2026 года в эфире РБК прозвучал вопрос, может ли Израиль повторить в Москве сценарий со взломом камер наблюдения, о котором ранее писали в связи с Тегераном. В исходной подаче реплика пресс-секретаря Армии обороны Израиля Анны Уколовой выглядела как жесткий, но все же условный комментарий о возможностях Израиля:
«Ликвидация очень важных людей, верхушек этих всех прокси, и в том числе верховного лидера Ирана Али Хаменеи, уже показывает, что возможности у нас довольно-таки серьезные и что никто из тех, кто пытается пожелать нам зла, не останется в стороне. Опять же, тут вопрос в том, кто нам желает зла. Я надеюсь, что Москва на данный момент зла Израилю не желает. Мне хочется в это верить», — сказала пресс-секретарь ЦАХАЛ.
Уже через два дня та же история на других площадках была переформатирована в более агрессивный сюжет: не «возможности», а «угроза», не дипломатическая оговорка, а почти обещание удара по российскому руководству.
Как из нейтрально-жесткой реплики делают «прямую угрозу»
Если смотреть на первичную рамку, РБК и пересказы, близкие к ней, фиксировали два ключевых элемента. Первый: у Израиля есть «довольно серьезные возможности». Второй: в отношении Москвы это было увязано с вопросом о том, желает ли Россия Израилю зла. Иными словами, даже резкий ответ строился не как объявление войны России, а как гипотетическая реакция на враждебные действия. Именно так этот смысл сохранился в сниппете РБК и в ряде последующих пересказов, где акцент оставался на условности, а не на прямой угрозе.
Но дальше начинается уже не журналистика, а технология.
На Iran-ru (на русском языке) публикация от 16 марта была построена в откровенно эмоциональной манере: там сказано, что Уколова якобы выступила «в наглой и циничной форме», а затем ее называют «фанатичной сионисткой». В том же тексте появляется расширенная интерпретация, будто Израиль «контролирует все веб-камеры в России» и способен ударить по любому, включая первое лицо государства. Это уже не аккуратный пересказ сказанного в эфире, а усиленная, идеологически окрашенная переработка, где цель — не информировать, а вызвать у читателя раздражение и страх.
Цитаты:
«Представитель Армии обороны Израиля Анна Уколова в наглой и циничной форме допустила возможность физического устранения руководства России в случае, если Москва займет антиизраильскую позицию».
«Она добавила, что Израиль контролирует все веб-камеры в России и может легко нанести удар по любому, кого захочет, включая президента Владимира путина… .., отвечая на вопрос о возможном взломе камер в российской столице… «
«Анна Уколова родилась на Украине, в Харьковской области, в 1986 году. После репатриации в Израиль окончила в 2008-м Еврейский университет в Иерусалиме. Дослужилась до майора ЦАХАЛ».
Российские пропагандистские площадки подхватили этот же ход почти без задержки. Царьград вынес в заголовок формулу о том, что Израиль «пригрозил ударить по руководству России», а внутри текста еще сильнее уплотнил эмоцию, заявив, что Израиль может нанести удар по любому, включая путина. Площадка «Завтра» пошла еще дальше: там история была оформлена через лексику вроде «сионистка», «еврейское государство» и сравнения с Третьим рейхом, то есть не через анализ фактов, а через мобилизацию максимально токсичных ассоциаций.
Где заканчивается антиизраильская риторика и начинается уже другой сюжет
Самый показательный момент здесь даже не в том, как слова о военных возможностях превращают в слова об «устранении русского руководства». Самый показательный момент — в смене объекта ненависти. На одном этапе речь еще идет об Израиле. На следующем — уже о «еврейском государстве». А потом и вовсе появляются заголовки вроде «Евреи угрожают России». Это уже не спор о действиях конкретного государства и не оценка слов конкретного спикера. Это перевод темы из политической плоскости в этническую.
Именно поэтому опасно делать вид, будто перед нами просто резкая критика Израиля. Критика израильской политики сама по себе не является антисемитизмом — это прямо подчеркивают и ADL, и Всемирный еврейский конгресс. Но когда риторика начинает жить за счет демонизации, двойных стандартов, разговоров о «сионистах» как коллективном враге, а тем более скатывается к формуле «евреи угрожают России», это уже выходит за рамки нормальной политической полемики. ADL отдельно отмечала, что значительная часть современных антисемитских инцидентов сегодня оформляется именно через темы Израиля и сионизма, хотя не всякая критика Израиля попадает в эту категорию.
Это видно даже в комментариях под иранской публикацией. Там уже не обсуждают, что именно сказала Уколова и насколько корректно был задан вопрос в эфире. Там появляются формулы о том, что Украина — это «филиал Израиля», а государственность Израиля должна быть уничтожена. То есть медийная рамка очень быстро производит то, ради чего она и запускается: переводит эмоцию с военного конфликта на коллективную вражду, где «Израиль» и «евреи» начинают подаваться как почти взаимозаменяемые мишени.
В этом месте НАновости — Новости Израиля | Nikk.Agency обязаны говорить прямо: проблема не в том, что кто-то спорит с действиями Иерусалима. Проблема в том, что читателя намеренно подталкивают от обсуждения политики к ненависти по групповому признаку. И как только заголовок меняет «Израиль» на «евреи», это уже не международный анализ, а идеологическая обработка аудитории.
Почему Москва и Тегеран звучат почти в унисон
Чтобы этот синхрон работал, не обязательно иметь единый редакционный штаб на двоих. Достаточно общего политического интереса.
У России и Ирана он давно есть. В январе 2025 года Москва и Тегеран подписали документ о всеобъемлющем стратегическом партнерстве, а в мае 2025-го иранский парламент утвердил 20-летний пакт, который прямо описывался как углубление двусторонних связей, включая более тесное оборонное сотрудничество, совместную работу против общих военных угроз и участие в совместных учениях.
На 18 марта 2026 года этот политический фон никуда не исчез. Кремль публично осуждает ликвидацию иранских лидеров в результате американско-израильских ударов, называет Иран близким партнером и отдельно подчеркивает собственную вовлеченность в иранскую ядерную инфраструктуру, включая Бушерскую АЭС, которую Россия строила и помогает расширять. Одновременно Reuters передавал сообщение Wall Street Journal о расширении разведывательного и военно-технического сотрудничества Москвы с Тегераном; Кремль это отрицает, называя подобные сообщения дезинформацией, но сам факт того, что такая связка обсуждается на уровне ведущих мировых медиа, лишь подчеркивает тесноту текущего контекста.
Отсюда и медийный унисон.
Для Тегерана выгодно показывать Израиль не как регионального противника, а как трансграничную угрозу, которая якобы уже готова добраться и до Москвы. Для российской пропаганды выгодно показывать Израиль не как страну, воюющую с иранским режимом и его прокси, а как силу, которая якобы мечтает унизить и запугать Россию. А когда обе машины начинают повторять один и тот же сюжет, он быстро выходит за рамки геополитики и начинает работать на старый, хорошо узнаваемый рефлекс: раздражение не только против Израиля, но и против евреев вообще.
Что важно понять из этой истории
История с Анной Уколовой важна не потому, что в эфире РБК прозвучала жесткая фраза. Важна она потому, что на наших глазах можно проследить весь конвейер: вопрос, условный ответ, эмоциональное усиление, подмена смысла, этнизация конфликта, разогрев аудитории. И когда одни пишут про «угрозу России», другие — про «еврейское государство», а третьи — уже про «евреев», перед нами не цепочка случайных преувеличений, а вполне рабочая схема информационной войны.
Для израильской аудитории здесь вывод простой. Когда Москва и Тегеран начинают говорить в одном эмоциональном регистре, объектом атаки становится не только израильская политика. Под удар ставится сама легитимность еврейского государства, а следом — и безопасность евреев как коллективной группы в глазах той аудитории, которую системно накачивают страхом, злобой и подозрением. Поэтому такие тексты нужно не пересказывать бездумно, а разбирать по косточкам — пока пропаганда снова не выдала ненависть за «аналитику».
