- 22 сентября, 2026
- 9:27 пп
- В Мире
22 сентября 2026 Дональд Трамп вышел к трибуне Генеральной Ассамблеи ООН и примерно за 37 минут успел пройти почти по всей нынешней американской внешней политике. Война США и Израиля с Ираном, Газа, Россия и Украина, новый санкционный закон, Гренландия, Венесуэла, Куба, Международный уголовный суд, наркотические картели, сама ООН и даже искусственный интеллект — всё это оказалось внутри одного выступления. Reuters именно так и описывает речь: не как заявление по одному кризису, а как набор внешнеполитических приоритетов Трампа на нынешнем этапе.
Для украинского читателя из этой большой речи быстрее всего разошлась одна фраза: Трамп считает, что войну России против Украины удастся закончить «быстрее, чем люди понимают». Для израильского читателя там были заявления не менее сильные: защита американско-израильской войны против Ирана, прямая угроза Тегерану, разговор о возможной новой сделке, Газа и отдельная атака на Международный уголовный суд.
Но читать эти части совсем отдельно уже трудно. Всего за четыре дня до выступления Трамп подписал закон, который прямо называется Lindsey O. Graham Sanctioning Russia and Iran Act of 2026. Россия и Иран там находятся буквально в одном американском законодательном пакете, хотя механизмы давления против них разные и сами войны, конечно, сравнивать напрямую нельзя.
Автор — R.Verter.
Для Израиля речь началась не с Украины, а с Ирана
Иран был одним из самых больших внешнеполитических блоков выступления. Трамп защищал решение США начать нынешнюю войну вместе с Израилем и говорил, что американская политика должна не допустить появления у Тегерана ядерного оружия, даже если для этого приходится применять военную силу. Associated Press отмечает, что именно защита решения начать войну с Ираном стала одной из центральных частей его речи.
Президент США перечислял результаты ударов по иранской инфраструктуре, говорил о флоте, авиации, ПВО, ракетах, беспилотниках и экономическом давлении. Здесь есть граница, которую лучше не размывать: часть оценок масштабов нанесённого Ирану ущерба — это слова самого Трампа, а не опубликованный независимый аудит состояния иранских вооружённых сил после ударов.
Но дальше он перешёл уже не к отчёту, а к выбору, который предложил Тегерану. По версии Reuters, Трамп заявил, что либо появится мирное соглашение, либо он может «аннигилировать» Исламскую Республику, причём одновременно допустил, что договорённость может быть достигнута после промежуточных выборов в США 3 ноября.
Это довольно характерная для нынешнего Трампа конструкция. Он не говорит: военная операция закончена, теперь только дипломатия; он говорит примерно обратное — дипломатия остаётся возможной потому, что за ней стоит возможность следующего применения силы.
Почему этот кусок прямо касается Израиля
Для Израиля вопрос об Иране давно больше, чем спор вокруг центрифуг и уровня обогащения урана. Тегеран десятилетиями создавал сеть союзных вооружённых структур в регионе, поддерживал Хезболлу, ХАМАС, «Исламский джихад», хуситов и шиитские группы в Ираке, хотя степень зависимости разных организаций от Ирана неодинакова.
Именно поэтому Трамп в той же части речи вернулся к нападению 7 октября 2023 года. Он связывал угрозу Израилю с более широкой системой иранского влияния, а ядерную программу — с возможностью того, что государство, уже поддерживающее вооружённые группировки вокруг Израиля, получит ещё и ядерный потенциал.
НАновости недавно подробно разбирали похожую связку через другое ядерное дело — уничтоженный Израилем сирийский реактор возле Дейр-эз-Зора, новые выводы МАГАТЭ и роль России в дипломатических спорах вокруг Сирии и сегодняшнего Ирана. Этот материал полезен именно как фон к нынешней речи Трампа: От Ирана к Дейр-эз-Зору: почему сирийское ядерное досье снова стало актуальным.
Там есть довольно неудобная для Москвы историческая деталь. Россия много лет выступала против усиления международного давления по сирийскому ядерному делу, а в сентябре 2026 года снова спорит с западными странами уже вокруг Ирана; это не доказывает какой-то единый российско-иранский ядерный замысел, но показывает вполне последовательную дипломатическую линию Москвы.
А потом Трамп переключился с войны на Газу
Газа в его конструкции выглядела уже иначе. Здесь президент США представлял себя не человеком, который начинает или продолжает войну, а человеком, который умеет после войны собрать сделку, международные деньги, силы безопасности и политический механизм.
Американский план предусматривает поэтапное разоружение ХАМАС и вывод израильских сил, причём последовательность этих шагов остаётся главным предметом спора. Reuters ещё в августе писал, что Израиль настаивал: настоящее разоружение должно произойти до необратимого ухода ЦАХАЛ, тогда как американская конструкция строилась на проверяемом продвижении этап за этапом.
Вот здесь для израильтянина особенно легко попасть в ловушку красивой формулировки «послевоенная Газа». Война может перейти в другую фазу, но вопросы, кто разоружает ХАМАС, кто контролирует оружие, кто отвечает за границу и что происходит, если один из этапов срывается, никуда автоматически не исчезают.
Поэтому Трамп может показывать Газу Генассамблее как пример уже работающей дипломатии. В Израиле на эту же конструкцию смотрят гораздо прозаичнее: что именно должен сделать ХАМАС первым и что ЦАХАЛ обязан делать только после того, как выполнение условий можно проверить на земле.
А теперь Украина: «быстрее, чем люди понимают»
Когда Трамп дошёл до России и Украины, длинного нового мирного плана он не представил. Президент сказал, что США тесно работают с руководством обеих стран, добавив: «Мы это закончим», а затем — что это, по его мнению, произойдёт быстрее, чем многие понимают. Reuters приводит именно эту последовательность.
Это заявление легко превратить в заголовок «Трамп объявил скорый конец войны», но внутри выступления этого не было. Он не назвал дату прекращения огня, не предъявил подписанный Москвой и Киевом документ, не сообщил о согласованной территориальной формуле и не объявил о готовой системе гарантий безопасности Украины.
Поэтому пока это именно оценка американского президента о состоянии переговоров. Политически она значимая, потому что произнесена перед Генассамблеей ООН, но до факта заключённого мира там ещё довольно большое расстояние.
Трамп снова говорил и о потерях, называя примерно 25 тысяч погибающих в месяц с обеих сторон. Здесь тоже надо держать границу: это цифра, приведённая президентом США; в самом выступлении он не дал методику её подсчёта, поэтому НАновости не превращают её в независимую статистику войны.
Четыре дня назад Трамп получил ещё один инструмент против России
И украинская часть речи становится намного понятнее, если читать её вместе с событиями 18 сентября. В этот день Трамп подписал H.R. 5334, который расширяет американские возможности давления на российское руководство, государственные банки, энергетические проекты, военный сектор и «теневой флот».
Там действительно существуют тарифы до 500% на российские товары, но это не означает, что 18 сентября Соединённые Штаты автоматически поставили одну универсальную пошлину в 500% на всё российское. Есть отдельный механизм вторичных тарифов — до 100% — против крупнейших покупателей российской нефти и газа и стран, помогающих обходить часть нефтяных ограничений.
В ООН Трамп напомнил, что получил дополнительные санкционные и тарифные полномочия, и дал понять, что готов ими воспользоваться, если понадобится. Вот здесь его формула по Украине уже выглядит интереснее: переговоры должны привести к миру быстро, но за переговорами лежит новый экономический рычаг против Москвы.
Для Израиля этот закон тоже не чужой. НАновости уже разбирали, почему вопрос касается российской нефти, банковских переводов, страховщиков танкеров и торговли с Россией, даже если Израиль сам не является целью американских санкций: «Адские санкции» против России: что меняет для Израиля новый закон Трампа.
И снова Израиль: потому что Iran написано в названии того же закона
Тут легко сделать слишком красивый вывод и сказать, что Вашингтон теперь просто объединил Россию и Иран в одного противника. Нет, этого не произошло, и сам закон устроен сложнее.
Российская часть содержит новые санкционные и тарифные механизмы, тогда как по Ирану закон, среди прочего, продлевает действие Iran Sanctions Act до 2031 года. То есть даже внутри H.R. 5334 инструменты разные, хотя политический сигнал вполне читаемый: давление на Москву и Тегеран Белый дом теперь усиливает параллельно.
Для Израиля это интересно ещё и потому, что старый аргумент «украинская война далеко, а Россия нужна нам для собственных ближневосточных дел» стал значительно слабее, чем был в 2022 году. Россия сотрудничает с Ираном, а тема этих отношений всё чаще входит уже в саму израильскую дискуссию об Украине.
Несколько дней назад Яир Лапид сформулировал это совсем прямо: «Россия — союзник Ирана», одновременно сказав, что в случае возвращения его лагеря к власти Израиль должен делать для Украины больше, чем делал в 2022 году. Это позиция Лапида, не официальная политика нынешнего правительства, но она хорошо показывает, как украинская тема начинает переезжать из категории «чужой европейской войны» в собственный израильский разговор о безопасности. Яир Лапид об Украине: «Россия — союзник Ирана»
Для израильского читателя: что вообще значит энергетическое перемирие в Украине
Есть ещё один уровень переговоров, который пока выглядит куда конкретнее большой формулы «закончить войну». Украина предлагает взаимное прекращение ударов по энергетической инфраструктуре: Киев прекращает атаки на российские НПЗ и связанные объекты, если Россия прекращает удары по украинским электростанциям и энергосистеме.
22 сентября Associated Press сообщало, что Россия и Украина продолжали обмениваться тяжёлыми ударами непосредственно перед встречей Зеленского с Трампом. Украинские силы били по российским нефтеперерабатывающим предприятиям, российские ракеты и беспилотники — по украинским городам и инфраструктуре; Зеленский говорил о готовности остановить удары по российской энергетике при взаимном шаге Москвы.
В Израиле выражение «энергетическая инфраструктура» обычно вызывает в памяти электростанции, газовые платформы, порты, линии передачи. В Украине есть ещё физическая зимняя составляющая: повреждение крупной электростанции или подстанции может означать не только отсутствие света, но и проблемы с отоплением, насосами воды, связью, городской инфраструктурой и железной дорогой при минусовой температуре.
Поэтому даже ограниченная договорённость по энергетике уже была бы не технической мелочью, а вполне осязаемым результатом. Но и тут есть неприятная реальность: Россия и Украина накануне Генассамблеи продолжали наносить удары, то есть речь Трампа прозвучала не на фоне войны, которая сама начинает стихать.
Две войны встречаются ещё в одном месте — в американском производстве оружия
Это менее эффектно, чем дипломатические заявления, но для Израиля и Украины куда практичнее. Трамп отдельно отвергал разговоры о том, что американские запасы вооружений истощаются, и говорил о расширении производства боеприпасов. AP отмечает, что вопрос запасов действительно возник на фоне одновременных американских обязательств и войны с Ираном.
Израилю нужны американские перехватчики, авиабоеприпасы и другие системы для большой войны на Ближнем Востоке. Украина параллельно просит дополнительные комплексы Patriot и боеприпасы для противовоздушной обороны, причём AP 22 сентября прямо сообщало о таком запросе Зеленского перед встречей с Трампом.
Это не значит, что Израиль и Украина стоят возле одного ящика и спорят, кому достанется последняя ракета. Но производственная база, бюджет и часть цепочек поставок у США общие, и две войны неизбежно встречаются там, где заканчивается дипломатия и начинаются реальные месяцы производства оружия.
НАновости — Новости Израиля | Nikk.Agency поэтому смотрят на речь Трампа не как на отдельный американский комментарий по Украине или отдельное обещание Израилю. Чем дольше идут обе войны, тем сильнее они пересекаются через американское производство, Иран и Россию, нефть, санкции и политическое внимание Вашингтона.
Есть ещё нефть — и там связь становится совсем материальной
Для Израиля война с Ираном напрямую связана с Ормузским проливом и рисками для глобальных поставок. Для Украины цена нефти напрямую связана с доходами России, а украинские удары по НПЗ уже стали самостоятельным элементом войны.
На момент выступления Трампа рынки продолжали внимательно следить за перспективой американско-иранских переговоров, а нефть держалась около $100 за баррель. Reuters связывал движения рынка в том числе с возможностью деэскалации вокруг Ирана и восстановлением альтернативных маршрутов поставок.
Поэтому борьба США с экспортом российской нефти и одновременно попытка не допустить энергетического шока из-за Ирана вполне способны тянуть Вашингтон в разные стороны. Чем дороже нефть из-за ближневосточной войны, тем выше потенциальные доходы экспортёров, включая Россию, если санкционный механизм не перекрывает каналы продажи.
Вот почему в той же речи появился и рассказ Трампа о Венесуэле. Там он говорил уже о другом регионе и другом конфликте, но нефть снова лежала где-то совсем рядом с американской геополитикой.
МУС: для Украины просто международный институт, для Израиля — очень конкретный конфликт
Отдельный кусок речи Трамп посвятил Международному уголовному суду. Он назвал МУС вышедшей из-под контроля структурой и призвал страны-участницы выходить из суда, заявив, что США не позволят американским военнослужащим оказаться перед тем, что он назвал политизированным антиамериканским трибуналом.
Для израильского читателя пояснение здесь нужно короткое. МУС — Международный уголовный суд в Гааге, созданный Римским статутом; Израиль и США не являются его государствами-участниками, но суд ранее предпринимал действия против израильских руководителей, поэтому конфликт Иерусалима и Вашингтона с МУС идёт уже далеко не на уровне академической юридической дискуссии.
Именно поэтому этот кусок речи в Израиле весит больше, чем, например, его длинные рассуждения о реформе ООН. Трамп с трибуны самой ООН фактически сказал, что существуют международные структуры, право которых ограничивать США и их военных он в принципе не принимает.
Гренландия: пока Трамп говорил о мире, Америка одновременно строит новые базы
В тот же день США, Дания и Гренландия подписали соглашение, значительно расширяющее американское военное присутствие на острове. Оно не превращает Гренландию в американскую территорию — она остаётся частью Королевства Дания с правом на самоопределение, — но США получают возможность строить два новых военных объекта и разворачивать там элементы противоракетной системы.
Соглашение имеет прямую российскую и китайскую составляющую: Арктика становится всё более важным военным направлением, а кратчайшие воздушные и ракетные маршруты между Россией и Северной Америкой проходят через этот регион. Reuters отмечает, что именно опасения вокруг активности Москвы и Пекина были одним из двигателей многомесячного спора США с Данией и Гренландией.
Для Украины это ещё одно напоминание, что американское сдерживание России не заканчивается восточным флангом НАТО. Для Израиля связь слабее, но ресурс США тот же: армия, системы предупреждения, бюджеты и производство одновременно распределяются между Арктикой, Европой и Ближним Востоком.
Венесуэла, Куба и картели: миротворческая речь была не очень мирной
Трамп также представил американские действия в Венесуэле как доказательство возвращения американской силы в Западном полушарии. Он прямо заявил, что США при необходимости будут использовать военную мощь для защиты своих национальных интересов, а наркокартели сравнил с ISIS и говорил о них как о террористических организациях.
По Кубе президент США заявил, что «свобода придёт», назвал её несостоявшимся государством и снова противопоставил американскую модель коммунизму. Часть кубинской делегации во время этого фрагмента ушла из зала, что Reuters также отметил в своём разборе речи.
Это необходимо оставить в статье хотя бы потому, что иначе Трамп начинает выглядеть человеком, который 37 минут исключительно рассказывал о переговорах и мире. На самом деле он в той же речи постоянно возвращался к мысли, что дипломатия работает лучше, когда другая сторона видит готовность США использовать армию, санкции или экономическое давление.
А в конце AI вообще стал SI
После войн, санкций, нефти, Гренландии и международных судов Трамп дошёл до искусственного интеллекта. Он заявил, что американское правительство будет использовать выражение Super Intelligence — SI вместо привычного Artificial Intelligence — AI, а предупреждения о необходимости резко замедлить развитие технологии назвал преувеличенными.
Трамп также утверждал, что США значительно опережают Китай и не намерены ограничивать отрасль, которую он считает потенциально более значимой, чем промышленная революция. Почти одновременно генсек ООН Антониу Гутерриш с той же трибуны выступал ровно за противоположный подход — международные правила, контроль рисков и совместные гарантии безопасности в сфере AI.
Эта часть вроде бы находится далеко от Израиля и Украины. Но она хорошо закрывает всю речь: Трамп практически в любой теме предпочитает сначала американское превосходство, а международное регулирование уже потом, если оно вообще понадобится.
Пояснение для израильского читателя: четыре вещи, которые легко потерять
Первое — Трамп не заявил, что Россия и Иран являются одним противником. Они просто оказались рядом внутри одного санкционного закона, причём юридические механизмы против двух стран отличаются.
Второе — энергетическое перемирие в Украине не равно миру. Это возможная ограниченная договорённость: не бить по электростанциям, сетям, НПЗ и части другой энергетической инфраструктуры, пока переговоры о самой войне продолжаются.
Третье — Patriot для Украины и американская противоракетная помощь Израилю не надо сводить к примитивной формуле «у кого забрали ракету и кому отдали». Но обе войны используют одну американскую промышленную базу, поэтому скорость производства уже становится политическим фактором.
И четвёртое — российско-иранское сближение постепенно меняет и сам израильский взгляд на украинскую войну. Это пока не означает автоматического разворота государственной политики Израиля, но заявления Лапида о России как союзнике Ирана показывают, что старая дистанция между двумя темами становится короче.
Что получается по Израилю
Израилю Трамп 22 сентября сообщил довольно ясную вещь: американская линия по Ирану пока не превращается в простое возвращение к старой дипломатии. США готовы к сделке, но президент одновременно оставляет на столе дальнейшее применение силы и требует экономической изоляции Тегерана.
По Газе Вашингтон хочет двигаться от войны к поэтапной системе разоружения, вывода израильских сил, местной полиции и международной стабилизации. Именно порядок этих этапов остаётся слабым местом плана, поскольку для Израиля уход без подтверждённого разоружения ХАМАС означает риск просто получить следующую войну после паузы.
Плюс МУС. В этом вопросе администрация Трампа демонстрирует очень жёсткую линию, которая совпадает с интересом Израиля ограничить влияние суда на собственное военно-политическое руководство.
А что получается по Украине
Украине Трамп дал оптимистический сигнал, но пока не предъявил результат, который этот оптимизм подтверждает. «Быстрее, чем люди понимают» звучит сильно, однако война продолжается, российские и украинские удары идут, а согласованной формулы мира публично нет.
Зато рядом появился уже вполне материальный американский инструмент — закон 18 сентября. Белый дом получил дополнительные способы бить по российским банкам, энергетике, «теневому флоту» и странам, которые помогают сохранять крупные потоки российских энергоресурсов.
Поэтому ближайшее развитие событий можно будет проверять не по ещё одной красивой фразе, а по трём вещам: появится ли реальное энергетическое перемирие, изменятся ли позиции Москвы и Киева после переговоров и начнёт ли Трамп применять против России те санкционные полномочия, которыми сам напомнил с трибуны ООН.
Две разные войны — но Америка у них одна
Сравнивать войну России против Украины с войной Израиля и США против Ирана напрямую было бы неправильным. Разные причины, разные правовые и военные обстоятельства, разные цели сторон и вообще разные регионы.
Но речь Трампа интересна другим. Он сам показал, что Вашингтон всё чаще управляет этими кризисами одним и тем же набором рычагов: военная сила, оружие союзникам, нефть, санкции, тарифы, переговоры и попытка превратить максимальное давление в сделку.
В израильской главе это выглядит как удары по Ирану плюс предложение договориться, Газа плюс международный механизм и защита Израиля в конфликте с МУС. В украинской — переговоры с Киевом и Москвой, попытка снизить удары по энергетике и новый санкционный закон на случай, если дипломатия снова зайдёт в стену.
И вот здесь две линии речи наконец сходятся без искусственной склейки. Трамп не сказал, что Израиль и Украина ведут одну войну, но 22 сентября он действительно поставил их в две большие главы одной американской внешней политики.
Причём символ получился почти слишком удобный, хотя он существует в реальном тексте закона. В названии документа, которым Трамп теперь может усиливать давление на Москву и сохранять давление на Тегеран, сначала написано Russia, а чуть дальше — Iran.