- 13 сентября, 2026
- 12:22 пп
- В Мире
7 сентября 2026 маленькомц украинцу Назарчику исполнился 1 год. В таком возрасте родители обычно спорят, какой заказать торт, пытаются поймать ребёнка в кадр и потом годами хранят смешные фотографии с первого дня рождения. У Назара первые фотографии совсем другие: крошечное тело среди трубок, датчиков и медицинской аппаратуры, реанимация и врачи, которые несколько месяцев буквально удерживали его в жизни.
Автор: Елена Гунько
Он вообще не должен был родиться 7 сентября 2025 года. Врачи ожидали его примерно 20 октября, но около трёх часов ночи российский Shahed ударил по дому в Киеве, где жила его семья. Через несколько часов врачи сделали тяжело обожжённой матери экстренное кесарево сечение, и Назар появился на свет почти на полтора месяца раньше срока. Историю напомил UNITED24.
Его мама больше никогда не смогла взять сына на руки.
Три часа ночи. Коридор. Взрыв
24-летняя Татьяна Сакиян находилась на 34-й неделе беременности. Вместе с ней в двухкомнатной квартире на улице Якуба Коласа в Святошинском районе Киева жили её гражданский муж Вадим Богдан и младшая сестра Алина. Семья приехала из Кировоградской области, Татьяна и Вадим работали, снимали жильё и готовились к рождению сына.
Дома уже лежали купленные для ребёнка вещи. Впереди должна была быть самая обычная жизнь молодой семьи: роддом, бессонные ночи, подгузники, прогулки с коляской, первый зуб, первые шаги. Российская война оставила им совсем другой календарь.
Во время воздушных тревог семья обычно выходила из комнат в коридор, а если атака становилась особенно сильной — пряталась в ванной. В ту ночь они услышали дрон совсем рядом. Татьяна закрывала дверь, когда прогремел взрыв.
Людей отбросило в разные стороны, на Татьяну рухнула дверь, одежда загорелась. Вадим позже рассказывал, что первое время почти не чувствовал собственных ожогов — шок был настолько сильным, что он думал прежде всего о Татьяне. Алина находилась в другой комнате и практически не пострадала, а с пятого этажа они каким-то образом смогли спуститься самостоятельно.
У Вадима оказалось обожжено около 85% тела. Татьяна получила ожоги более 90% поверхности тела, при этом внутри неё всё ещё был ребёнок, которому оставалось примерно полтора месяца до рождения.
В 08:45 врачи спасали уже двоих
Татьяну доставили в больницу, и медики быстро поняли, что ждать естественных родов нельзя. Организм женщины был тяжелейшим образом повреждён ожогами и последствиями взрыва, ребёнок пережил вместе с ней сильнейший стресс, дым и травму. Речь шла уже не о сроках беременности, а о том, успеют ли врачи спасти малыша.
7 сентября 2025 года в 08:45 родился Назар. Он весил около 2250 граммов, появился на 34-й неделе беременности и сразу оказался в реанимации. Имя для сына Татьяна выбрала заранее — она хотела назвать его Назаром, и родные исполнили её желание.
Состояние мальчика было крайне тяжёлым. Он плохо дышал, организм не удерживал артериальное давление, появились нарушения свёртываемости крови и инфекции. Затем врачи обнаружили кровоизлияние в мозг, после которого начала развиваться гидроцефалия — жидкость накапливалась внутри черепа и повышала давление на мозг.
Пока другие новорождённые лежат у матери на груди, привыкая к её голосу уже не через живот, Назар лежал под аппаратами. Его мама в это время находилась в другой палате и сама боролась за жизнь.
Четыре операции за первые месяцы
За первые неполные три месяца Назар перенёс четыре хирургических вмешательства, три из них — на головном мозге. Врачи устанавливали специальные системы для отвода жидкости и пытались остановить последствия тяжёлого кровоизлияния.
У него не было обычного первого месяца дома, кроватки рядом с родителями или первых семейных прогулок. Вместо этого были нейрохирурги, шунты, антибиотики, аппаратура и постоянный вопрос: насколько серьёзными окажутся последствия для развития ребёнка.
Помощь семье оказывала благотворительная организация «Мама і немовля». Она участвовала в обеспечении необходимыми нейрохирургическими материалами и в дальнейшем лечении малыша. Между фотографиями Назара из реанимации и снимками с его первого дня рождения прошёл всего год, хотя по количеству пережитого это расстояние гораздо больше.
Последняя встреча Татьяны и Вадима
Вадим после удара тоже находился в больнице. Помимо ожогов примерно 85% тела, он получил тяжёлую контузию и серьёзно потерял слух.
Когда его состояние немного стабилизировалось, Вадима на инвалидной коляске привезли к Татьяне. Она была практически полностью забинтована и пыталась ему что-то сказать, но после взрыва мужчина почти не слышал и так и не смог разобрать её слова.
Это была их последняя встреча. Вадим потом не смог вспомнить и восстановить то, что сказала ему женщина, с которой он ждал ребёнка и собирался строить семью.
Мама увидела Назара только на телефоне
Татьяне показали фотографию сына на экране телефона. Именно так она впервые увидела ребёнка, которого носила восемь месяцев: не взяла на руки, не прижала к себе, не посмотрела в глаза — увидела снимок.
Ей сказали, что мальчика назвали Назаром, как она и хотела. Эта деталь сохранилась благодаря рассказам близких и делает историю почти физически тяжёлой: мать знала, что её сын жив, знала его имя, видела его лицо, но между ними оставались стены больницы.
21 сентября Татьяне неожиданно стало немного лучше. Она разговаривала, просила домашнюю еду, и родственники впервые за две недели позволили себе надеяться, что худшее, возможно, уже позади.
На следующий день всё закончилось.
Вечером 22 сентября 2025 года Татьяна Сакиян умерла. Ей было 24 года. После рождения сына она прожила 15 дней, а Вадима на похороны врачи не отпустили — его собственное состояние оставалось слишком тяжёлым.
Сгорели даже вещи, которые родители приготовили сыну
Удар уничтожил не только жильё. В квартире сгорели купленные для ребёнка вещи, телефоны и часть семейных фотографий — то домашнее прошлое, которое почти никто не считает ценностью, пока однажды оно не исчезает.
После смерти Татьяны родственникам пришлось собирать её фотографии по чужим телефонам и архивам. Когда Назар подрастёт и спросит, какой была его мама, ему будут показывать то немногое, что удалось сохранить у других людей.
На одной фотографии она молодая и улыбается. На другой, возможно, ещё беременна. Именно из таких разрозненных снимков мальчику однажды придётся собирать образ женщины, которая выбрала ему имя, но не смогла взять его на руки.
НАновости — Новости Израиля | Nikk.Agency
Отец был жив, но сначала ему пришлось доказать, что он отец
После смерти Татьяны возникла ещё одна история, уже не медицинская, а бюрократическая. Татьяна и Вадим жили вместе и ждали ребёнка, но официально зарегистрировать брак не успели, поэтому юридически Вадим первоначально не был записан отцом Назара.
Получилась почти абсурдная ситуация: биологический отец жив, лежит в больнице с тяжёлыми ожогами, а его новорождённый сын по документам оказывается ребёнком-сиротой под государственной опекой. Вадиму пришлось проходить ДНК-экспертизу и затем оформлять отцовство через юридические процедуры.
Он делал это одновременно с лечением ожогов, последствиями контузии, проблемами со слухом и паническими состояниями. Государству пришлось документально подтверждать то, что для семьи никогда не было вопросом: Назар — его сын.
В декабре Назар наконец вышел из больницы
Почти три месяца мальчик провёл под постоянным наблюдением врачей. Только в декабре 2025 года его выписали, и сестра Вадима Оксана, ставшая опекуном ребёнка, забрала его к себе в Ивано-Франковск.
Там у Назара впервые появилась жизнь, хоть немного похожая на обычное детство: дом, игрушки, другой ребёнок рядом, прогулки, бассейн. Оксана рассказывала журналистам, что после больницы мальчик постепенно начал оживать — интересоваться игрушками, агукать, внимательнее реагировать на людей.
Но больница из его жизни не исчезла. После кровоизлияния в мозг и трёх нейрохирургических операций Назару требовались регулярные обследования, поэтому семья ездила с ним из Ивано-Франковска в Киев.
Оксана начала фотографировать племянника каждый месяц. Она хочет, чтобы, когда он вырастет, его детский альбом состоял не только из снимков реанимации, трубок и больничных палат.
Теперь давайте всё-таки найдём тех самых «нацистов»
Россия объясняет войну против Украины необходимостью «денацификации». путин произнёс это слово 24 февраля 2022 года и затем неоднократно возвращался к нему, оправдывая вторжение, оккупацию украинских территорий и продолжение войны.
Вокруг этой темы можно вести долгие исторические споры — о национализме, преступлениях периода Холокоста, советской историографии, коллаборационизме, современной Украине и манипуляциях исторической памятью. Только нельзя подменять этими разговорами конкретные события сегодняшней войны.
Поэтому лучше вернуться в двухкомнатную квартиру на улице Якуба Коласа.
Кого именно там требовалось «денацифицировать»? 24-летнюю Татьяну, закрывавшую дверь в коридоре во время воздушной тревоги? Её ещё не родившегося сына? Вадима, который после российского удара оказался с ожогами большей части тела и не сумел услышать последние слова любимой женщины?
Или 18-летнюю Алину, которая ночью выбежала из разрушенной квартиры вместе с обожжённой сестрой?
Российская конструкция о «нацистах» особенно быстро рассыпается, когда вместо карты Украины появляется конкретное имя. Здесь оно есть: Татьяна Сакиян, 24 года, умерла от ожогов, полученных после российского удара.
А кто здесь ведёт себя как фашист
Слово «фашизм» слишком серьёзно, чтобы использовать его просто как ругательство. Нельзя объявлять каждого россиянина фашистом только по паспорту и нельзя подменять анализ режима национальной принадлежностью человека.
Но можно смотреть на действия государства. Когда политическая власть утверждает, что соседний народ не имеет полноценного права самостоятельно определять своё будущее, объявляет его государственность исторической ошибкой, вторгается на его территорию, аннексирует земли и оправдывает всё это некой высшей исторической миссией, вопрос уже перестаёт быть чисто терминологическим.
Особенно когда война ведётся под лозунгом борьбы с «фашистами».
История XX века хорошо знает механизм, при котором противника сначала объявляют абсолютным злом, а затем насилие против него становится допустимым почти автоматически. В современной российской пропаганде «нацистом» может стать украинский военнослужащий, президент-еврей, волонтёр, журналист или просто человек, который считает Украину самостоятельной страной.
После этого остаётся только спрятать последствия за военной сводкой. Но в квартире Татьяны и Вадима итог российской «денацификации» невозможно спрятать: умершая молодая мать, тяжело обожжённый отец и недоношенный ребёнок, которому за первые месяцы жизни сделали четыре операции.
Израильтянам уже не нужно объяснять слово Shahed
Для израильского читателя Shahed давно перестал быть оружием из далёкой украинской войны. Израиль видел иранские ударные дроны в собственном небе и знает, как выглядят многочасовые тревоги, когда беспилотники и ракеты идут волнами.
В Украине этот звук слышат годами. Иранская технология стала основой целого российского семейства ударных аппаратов, которые запускаются десятками и сотнями, смешиваются с ложными целями и ракетами и должны не только попасть в цель, но и перегрузить противовоздушную оборону.
Ночь на 7 сентября 2025 года стала одним из самых масштабных таких налётов. По окончательным данным Воздушных сил Украины, Россия использовала 823 средства воздушного нападения: 810 ударных БПЛА и дронов-имитаторов, девять крылатых ракет «Искандер-К» и четыре баллистические ракеты «Искандер-М»/KN-23.
Украинская ПВО сбила или подавила 751 цель, но оставшиеся прорвались. В Киеве были разрушены и повреждены жилые дома, погибли люди, среди них женщина с двухмесячным ребёнком, горели квартиры и возник пожар в здании Кабинета министров.
НАновости подробно рассказывали о масштабной атаке России 7 сентября 2025 года и её последствиях для Киева. Тогда цифры ещё уточнялись по ходу спасательной операции, но уже было понятно: речь идёт не об очередной «ночной тревоге», а об одном из самых больших воздушных ударов войны.
Квартира семьи Назара была лишь одной человеческой историей внутри этой огромной статистики. Мы не можем без доказательств утверждать, что российские военные сознательно выбирали именно эту квартиру целью, но результат удара известен точно: беременная женщина получила смертельные ожоги, её ребёнка пришлось спасать экстренным кесаревым сечением, а отец оказался в ожоговом отделении.
Через год российские атаки никуда не исчезли
Было бы удобно закончить словами о том, что Назар выжил и жизнь победила. Но война на этом не закончилась, и пока ребёнок учился держать голову, агукать и тянуться к игрушкам, российские ракеты и беспилотники продолжали лететь на Украину.
В сентябре 2026 года Киев и другие украинские города снова переживали массированные атаки. Погибали люди, разрушались жилые дома, повреждались магазины, почтовые отделения и железнодорожная инфраструктура.
НАновости рассказывали о новой масштабной российской атаке в сентябре 2026 года — после переговоров и очередных разговоров о возможном завершении войны. Для семьи Назара такие новости звучат иначе, чем для обычного читателя: они уже знают, что одна ночь может разделить жизнь на «до» и «после».
Израиль помогает собирать людей после того, как война их ломает
Есть в этой истории и ещё одна связь с Израилем. Пока иранские технологии в российских руках используются для ударов по Украине, израильские специалисты передают украинцам опыт лечения физических и психологических последствий войны.
Ожоги, ампутации, посттравматические расстройства, реабилитация военных и гражданских — всё это Израиль знает слишком хорошо. К 2026 году уже десятки украинских специалистов прошли соответствующую подготовку с участием израильских организаций.
За такой сухой цифрой легко потерять смысл. История Назара возвращает его обратно: после прилёта Shahed работа не заканчивается, когда пожарные гасят огонь. Сначала хирург спасает тело, потом нейрохирург борется за мозг, затем реабилитолог помогает ребёнку догонять развитие, а психолог работает с отцом, который помнит горящую женщину и не знает, что она сказала ему в последний раз.
Война остаётся внутри семьи гораздо дольше, чем держится дым над разрушенным домом.
Назару исполнился год
Теперь Назар совсем не похож на того крошечного малыша из реанимации. Он растёт, интересуется игрушками, смотрит в камеру, находится рядом с людьми, которые сделали всё возможное, чтобы после той ночи у него появился дом и детство.
Когда-нибудь ему расскажут всю историю. Что мама очень его ждала, сама выбрала имя и успела увидеть его фотографию. Что врачи спасли его утром после российского удара, а потом четыре раза забирали в операционную и четыре раза возвращали родным.
Ему расскажут, что отец выжил, хотя был обожжён почти полностью. Что тётя забрала его домой. Что вокруг оказалось много людей, которым было не всё равно.
Но придётся рассказать и другое: почему мама смогла увидеть сына только на экране телефона, почему папа не услышал её последних слов и почему самые первые месяцы его жизни прошли между реанимацией и нейрохирургией.
Россия запусувет по Украине сотни беспилотников и ракет. В российской государственной риторике эта война по-прежнему называется борьбой за «денацификацию».
В жизни одной семьи она выглядит проще и страшнее: 24-летняя женщина умерла, её мужчина получил ожоги большей части тела, а их сын родился раньше срока и начал жизнь с четырёх операций.
Теперь Назару год. И хочется пожелать ему самой обычной судьбы — той, которая для большинства детей кажется чем-то само собой разумеющимся.
Чтобы однажды главным событием 7 сентября для него был только день рождения. Чтобы взрослые спорили о торте, кто-нибудь забыл купить свечи и пришлось бежать в магазин, а фотографии наконец стали просто семейными фотографиями.
Без реанимации.
Без Shahed.
Без необходимости объяснять ребёнку, почему мама впервые увидела его только на экране телефона.