Яир Лапид об Украине: «Россия — союзник Ирана» и «если мы вернемся к власти, мы будем делать гораздо больше, чем делали тогда»

В нынешней избирательной кампании в Израиле Украина до сих пор почти не звучала как самостоятельный пункт будущей политики. По открытым предвыборным материалам, которые удалось проверить НАновостям, Яир Лапид стал первым из крупных израильских политиков кампании-2026, кто не просто высказался в поддержку Украины, а прямо связал отношение к ней с тем, что его политический лагерь намерен делать после возвращения к власти.

Автор: Елена Гунько

В большом интервью русскоязычному проекту «Ульпан Политика» (на YouTube вышло 16 сентября 2026) он сформулировал это без дипломатического тумана:

«если мы вернемся к власти, мы будем делать гораздо больше, чем делали тогда».

Под «тогда» Лапид имеет в виду 2022 год — период правительства Нафтали Беннета и самого Лапида, когда Израиль помогал Украине гуманитарно, открыл полевой госпиталь, передавал защитное оборудование, но отказался поставлять Киеву израильские системы вооружения и ПВО. Теперь один из двух лидеров объединённого списка «Беяхад» говорит избирателям, что такой уровень участия уже недостаточен.

И сразу вслед за этим Лапид называет причину, которая для израильской аудитории, пожалуй, даже существеннее самого обещания увеличить помощь Украине.

Причём сама формулировка заслуживает отдельного внимания. По открытым выступлениям и предвыборным материалам, которые удалось проверить НАновостям, это первый найденный нами случай в кампании-2026, когда израильский политик такого уровня — бывший премьер-министр и нынешний лидер оппозиции — настолько прямо публично называет Россию союзником Ирана и тут же связывает это с необходимостью изменить отношения Израиля с Украиной.

Лапид говорит:

«Сейчас Россия — союзник Ирана. Они действуют совместно в самых разных военных сферах».

Для израильской политики это формулировка куда жёстче привычных разговоров о «сближении Москвы и Тегерана», «военном сотрудничестве» или «стратегическом партнёрстве». Лапид не оставляет эту связь на уровне дипломатической терминологии: в его аргументации Россия оказывается союзником государства, которое Израиль рассматривает как своего главного регионального противника.

И Украина здесь появляется уже не отдельно от израильской безопасности.

Лапид напрямую связывает российскую войну против Украины с тем, что Москва и Тегеран за прошедшие годы углубили сотрудничество в военной сфере. Из этого он выводит и изменение собственно израильского интереса:

«И это, конечно, укрепляет нашу связь с украинцами».

Получается довольно последовательная конструкция. Россия всё теснее взаимодействует с Ираном; Иран представляет непосредственную угрозу Израилю; Украина воюет с Россией и одновременно накопила технологии и боевой опыт, которые могут быть полезны самому Израилю. Поэтому, по логике Лапида, отношения с Украиной перестают быть только вопросом поддержки страны, на которую напала Россия, — они становятся частью расчёта собственной безопасности Израиля.

Именно поэтому его следующая фраза об Украине уже звучит совсем иначе, чем могла бы прозвучать в 2022 году.

Это уже другой разговор, чем тот, который Израиль вёл в первые месяцы после российского вторжения.

В 2022 году одной из причин осторожности Иерусалима было российское военное присутствие в Сирии и необходимость сохранять свободу действий израильской авиации против иранских сил. Тогда правительство Беннета—Лапида старалось одновременно помогать Украине и не доводить отношения с Москвой до открытого столкновения. Теперь Лапид сам утверждает, что изменилась расстановка сил, а Россия фактически оказалась на другой стороне той же стратегической линии, на которой Израиль противостоит Ирану.

И дальше интервью становится ещё интереснее: Лапид говорит уже не только о том, сколько Израиль сможет дать Украине, но и о том, что Украина сегодня может дать Израилю.

Он называет это:

«улица с двусторонним движением».

По словам Лапида, у украинцев за годы войны появились технологии и возможности, которые интересуют Израиль, прежде всего в сфере борьбы с беспилотниками. Его следующий вывод тоже предельно прямой: «пространство для военного сотрудничества расширилось».

А затем он ещё раз возвращается к предвыборному обещанию:

«если мы вернемся к власти, наша политика будет смелее, чем в 2022 году».

На прямой вопрос журналистов, означает ли это в том числе военную помощь Украине, Лапид не стал обещать конкретные системы вооружений, но ответил:

«мы должны делать все возможное, чтобы помочь Украине».

Именно здесь проходит важная граница. Лапид не пообещал Украине Iron Dome, Arrow, David’s Sling или какое-либо другое конкретное израильское оружие. Он не назвал ни систему, ни сроки, ни объём возможных поставок. Но политически его формулировка всё равно заметно дальше позиции правительства 2022 года: помощь Украине и возможное военное сотрудничество с ней впервые в этой кампании обозначены как часть курса, который один из лидеров крупного израильского блока предлагает проводить после выборов.

Что изменилось с 2022 года

Чтобы понять, насколько далеко Лапид сейчас отходит от прежней линии, надо восстановить не только политические заявления, но и фактическую картину первых месяцев полномасштабной войны.

Израиль действительно помогал Украине. В марте 2022 года правительство утвердило создание полевого госпиталя «Кохав Меир» в западной части страны. Причём официальное решение представляли премьер-министр Нафтали Беннет, глава МИД Яир Лапид и министр здравоохранения Ницан Горовиц. На запуск госпиталя было предусмотрено около 21 млн шекелей, в проекте участвовали израильские медики и специалисты Sheba Medical Center.

Позже израильский МИД сообщал, что через «Кохав Меир» прошли примерно семь тысяч пациентов. Израиль поставлял Украине лекарства, медицинское оборудование, генераторы, системы очистки воды и другую гуманитарную помощь.

Но оружие было другой историей.

Именно здесь проходила красная линия правительства Беннета—Лапида. Киев хотел получить израильские средства ПВО и неоднократно поднимал этот вопрос публично. Иерусалим при этом соглашался на гуманитарную помощь, защитное оборудование и позднее — на помощь в создании системы раннего предупреждения, но не переходил к прямым поставкам израильских боевых систем.

Поэтому нынешние слова Лапида нельзя свести к обычному: «мы всегда поддерживали Украину и продолжим поддерживать». Он говорит именно о пересмотре масштаба прежней политики.

Причём эту мысль он повторяет дважды. Сначала — «будем делать гораздо больше», затем — «наша политика будет смелее».

Это две формулировки в одном ответе. Не случайная оговорка.

Почему Россия и Иран здесь оказываются в одной строке

Во время первых месяцев полномасштабной войны российский фактор для Израиля выглядел совсем иначе, чем для большинства европейских стран.

Российские военные находились в Сирии. Израиль регулярно наносил там удары по объектам, связанным с иранским присутствием и передачей оружия «Хезболле». Между Израилем и Россией действовал механизм предотвращения непреднамеренного столкновения сил.

Поэтому любое резкое ухудшение отношений с Москвой рассматривалось в Иерусалиме не только как дипломатический конфликт вокруг Украины. Оно могло затронуть свободу действий самого Израиля у северных границ.

В новом интервью Лапид возвращается и к этому аргументу. Но говорит, что прежняя конструкция фактически перестала быть такой, какой была тогда. Одновременно появляется Россия как военный партнёр Ирана — государства, которое Израиль рассматривает как одну из основных угроз своей безопасности.

И это уже не только предвыборная формула самого Лапида.

23 июля 2025 года во время визита израильского министра иностранных дел Гидеона Саара в Киев Израиль и Украина официально договорились начать стратегический диалог по иранской угрозе. Украинский МИД тогда отдельно заявил о потенциале сотрудничества двух государств в оборонных технологиях и о намерении искать совместные проекты в оборонной промышленности.

То есть связка Украина — Россия — Иран — безопасность Израиля, которую сейчас использует Лапид, уже не существует только в публицистике или предвыборных речах. Отдельный официальный канал переговоров по общей иранской угрозе между Киевом и Иерусалимом уже создан.

Лапид идёт дальше: предлагает сделать из этого основание для более тесного военного сотрудничества.

Что Украина может дать Израилю

Вот здесь его «улица с двусторонним движением» становится особенно содержательной.

В первые месяцы войны разговор почти всегда строился вокруг вопроса: что Израиль может передать Украине?

Iron Dome? Системы обнаружения? Ракеты-перехватчики? Электронное оборудование? Разведывательные технологии?

Спустя четыре с половиной года появился обратный вопрос.

Что Украина может передать Израилю?

Украина сегодня имеет огромный практический опыт войны с беспилотниками. Не полигонный и не теоретический. Российские удары заставили украинскую оборону практически непрерывно менять способы обнаружения и уничтожения дронов, снижать стоимость перехвата, соединять в одну систему радары, средства радиоэлектронной борьбы, мобильные группы, авиацию, программное обеспечение и собственные беспилотники-перехватчики.

Это происходит прямо сейчас. 15 сентября 2026 года Reuters сообщал об испытании нового украинского средства перехвата дронов: по словам Владимира Зеленского, украинская разработка уже смогла уничтожить Shahed, хотя техническая доводка ещё продолжается. Reuters также отмечал, что Украина активно развивает более дешёвые дроны-перехватчики и уже предлагает накопленный опыт другим государствам, включая страны Ближнего Востока.

Именно об этом, судя по ответу, и говорит Лапид, когда выделяет технологии борьбы с беспилотниками.

Для Израиля это не экзотический опыт далёкой войны.

Иран и его союзники сделали беспилотники постоянной частью ближневосточной войны. Израиль сталкивался и с одиночными БПЛА, и с массированными комбинированными атаками, где беспилотники используются одновременно с баллистическими и крылатыми ракетами.

При этом израильская противовоздушная оборона сама построена в несколько эшелонов. Iron Dome предназначен прежде всего для угроз меньшей дальности; David’s Sling и Arrow решают другие задачи. Массовое применение дешёвых беспилотников создаёт отдельную экономику войны: далеко не каждую дешёвую цель разумно сбивать дорогой ракетой.

И украинцы как раз несколько лет пытаются решить эту задачу в условиях, когда цена перехвата имеет не меньшее значение, чем вероятность самого перехвата.

НАновости — Новости Израиля | Nikk.Agency уже разбирали украинский антидроновый опыт и то, почему он может быть интересен Израилю. Поэтому сегодняшняя фраза Лапида не возникла из пустоты: военно-технологическая взаимная заинтересованность двух стран постепенно становится вполне отдельной темой отношений Киева и Иерусалима.

Это уже военная помощь?

Журналисты «Ульпан Политика» не оставили здесь пространства для дипломатического ухода и задали прямой уточняющий вопрос: означает ли новая политика в том числе военную помощь?

И получили:

«мы должны делать все возможное, чтобы помочь Украине».

Но именно эту фразу нельзя превращать в заголовок «Лапид обещал оружие Украине» — такого обещания в интервью нет.

Он оставляет себе очень широкое пространство.

«Делать всё возможное» может означать оборонные технологии, совместные разработки, системы обнаружения, обмен боевым опытом, сотрудничество компаний, подготовку специалистов, разведывательное взаимодействие, а может при соответствующем решении будущего правительства включать и вооружение.

Но последнее — уже возможный сценарий, а не произнесённое Лапидом обязательство.

Зато другая часть его ответа произнесена буквально: «пространство для военного сотрудничества расширилось».

А это существенно. Речь уже идёт не только о гуманитарных грузах и политической солидарности.

Украинский МИД ещё в июле 2025 года говорил после переговоров с Израилем о «значительном потенциале в сфере оборонных технологий» и перспективах совместных проектов.

Теперь один из лидеров крупного израильского предвыборного блока фактически переносит эту идею в свою будущую государственную политику.

Ещё одна часть разговора: Лапид о собственной ошибке перед вторжением

Сразу после украинского блока «Ульпан Политика» задаёт Лапиду довольно неудобный вопрос.

В начале февраля 2022 года, будучи министром иностранных дел, он не ожидал скорого полномасштабного столкновения России и Украины. Через несколько недель российские войска начали вторжение.

Лапид не стал отрицать, что ошибся.

Его объяснение сводится к тому, что многие западные политики пытались анализировать действия Москвы с позиции рациональной логики, тогда как решение о полномасштабном вторжении, по его мнению, рациональным не было. Он связывает эту ошибку с попыткой рациональных политиков прогнозировать действия авторитарных лидеров исходя из собственных представлений о выгоде и цене войны.

Этот фрагмент для нынешнего интервью существенен ещё по одной причине.

Лапид одновременно защищает осторожность Израиля в 2022 году — и говорит, что в 2026-м действовал бы уже иначе.

То есть он не отказывается от собственной прежней политики задним числом. Его аргумент другой: изменились война, Россия, отношения Москвы с Ираном и сама Украина.

Отсюда — «будем делать гораздо больше».

А что с еврейскими общинами России и Украины

Есть ещё один слой, который в Израиле легко потерять, если свести весь спор к ПВО и российским войскам в Сирии.

Лапид говорит о крупных еврейских общинах в обеих странах.

По его словам, Израиль обязан учитывать их положение независимо от того, с кем ведёт политический диалог — с Москвой или Киевом. Израиль для него является не только государством своих граждан, но и центром еврейского мира, а значит, несёт ответственность и за евреев за пределами страны.

Этим он объясняет ещё одну часть осторожности Израиля в отношении России.

Но одновременно говорит, что существуют ситуации, когда всё равно приходится занимать моральную позицию. В качестве примера он приводит февраль 2022 года, когда публично поставил Израиль на сторону Украины, несмотря на предупреждения о возможных проблемах с Москвой и рисках для российских евреев.

Так что нынешняя позиция Лапида состоит не в том, что российский фактор полностью исчез.

Он говорит другое: баланс изменился.

Пояснение для израильских читателей: Украина — это уже не только просьба об Iron Dome

В израильской дискуссии украинские запросы часто сводились к одной хорошо знакомой марке — «Железный купол».

Это сильно упрощает реальную картину.

Iron Dome создавался прежде всего для перехвата ракет меньшей дальности и является только одним этажом многоуровневой израильской системы ПВО и ПРО. Против баллистических ракет, крылатых ракет, различных беспилотников и других типов целей применяются разные средства.

Украинская же проблема за годы войны стала ещё сложнее.

Россия может запускать в одной атаке большое количество беспилотников, использовать ложные цели, менять маршруты, высоты и конфигурацию аппаратов, а параллельно применять крылатые и баллистические ракеты.

Сбивать всё дорогими перехватчиками просто невозможно.

Отсюда украинские поиски более дешёвых решений: собственные БПЛА-перехватчики, мобильные группы, РЭБ, новые средства обнаружения и постоянно меняющаяся тактика. В сентябре 2026 года Украина продолжает испытывать очередные разработки именно в этой сфере.

Поэтому Лапид и говорит именно о двустороннем движении.

В 2022-м Украина в основном спрашивала: что Израиль может дать нам?

В 2026-м появляется второй вопрос: что из украинского опыта пригодится Израилю?

Для израильского читателя это, пожалуй, и есть главный сдвиг во всём украинском фрагменте интервью.

Не благотворительность. Не жест солидарности.

Совпадение некоторых угроз и взаимный военный интерес.

Что ещё было в большом интервью — тезисно

Украина занимает только одну часть разговора Яира Лапида с «Ульпан Политика». Мы сознательно не пересказываем остальные ответы подробно — их лучше читать целиком в оригинале.

Лапид говорил о событиях перед 7 октября 2023 года и утверждал, что получал информацию о росте угрозы. Он заявил, что, находясь тогда у власти, усилил бы южную границу и при необходимости вызвал резервистов. Это позиция самого Лапида и его оценка того, какие решения следовало принять, а не установленный нами вывод о причинах катастрофы 7 октября.

Он подробно объясняет союз с Нафтали Беннетом и логику объединённого списка. По версии Лапида, союз политического центра и либеральных правых может стать более устойчивой моделью управления, чем прежнее разделение лагерей. Это его политическая концепция и одна из центральных тем нынешней кампании.

Отдельный разговор касается русскоязычного электората. После вопроса о том, почему в первых пятнадцати местах списка «Беяхад» нет русскоязычного кандидата, Лапид фактически предлагает этой аудитории считать своим представителем его самого. Именно отсюда вынесена в название оригинального интервью фраза «Я — ваш кандидат». В этом же ответе он напоминает о своей позиции в поддержку Украины после начала полномасштабного вторжения.

Лапид говорит и о проблемах новых репатриантов: стоимости жизни, образовании, травле русскоязычных подростков и бюрократии при признании иностранных дипломов. В качестве характерного примера он приводит человека, получившего медицинское образование в Киеве и вынужденного ждать израильской лицензии несколько лет.

По палестинскому вопросу Лапид говорит, что после 7 октября не видит возможности реализации модели двух государств в обозримом будущем, хотя сохраняет идею будущего отделения Израиля от палестинцев. Это его нынешняя политическая позиция, которая заметно отличается по срокам и практическим выводам от того, что он говорил на Генассамблее ООН в 2022 году.

Отдельно обсуждается призыв харедим. Лапид предлагает финансово прекращать государственную поддержку тех, кто не служит, а также учебных заведений, которые не преподают базовые общеобразовательные предметы. Речь здесь опять-таки идёт о программе его политического лагеря, а не о действующей сегодня норме.

Интервью лучше прочитать полностью

Для НАновостей в этом разговоре был отдельный украинский сюжет, поэтому мы сознательно разобрали его подробно.

Но само интервью значительно шире.

Там есть то, что невозможно нормально пересказать двумя абзацами: собственная версия Лапида событий перед 7 октября, отношения с Нетаниягу, объяснение союза с Беннетом, устройство объединённого списка, разговор о русскоязычных израильтянах и новых репатриантах, харедим, палестинском вопросе и том, какой Израиль Лапид предлагает строить после выборов.

Поэтому полностью разговор стоит читать непосредственно у наших коллег на сайте «Ульпан Политика»: «Я — ваш кандидат»: большое интервью с Яиром Лапидом.

А если оставить из почти всего интервью только украинскую часть, получается довольно конкретный набор заявлений.

Лапид говорит израильскому избирателю, что политика 2022 года для ситуации 2026-го уже недостаточна.

Россия, по его формулировке, стала союзником Ирана. Украина накопила технологии борьбы с беспилотниками, которые интересны Израилю. Военное сотрудничество между Киевом и Иерусалимом может быть шире, чем прежде. И если его политический лагерь вернётся к власти, Израиль, обещает Лапид, будет делать для Украины «гораздо больше», а сама политика будет «смелее, чем в 2022 году».

Что именно окажется за этими словами — совместные технологии, обмен опытом, оборонные проекты или уже прямые поставки вооружений, — Лапид пока не определяет.

Но впервые в этой избирательной кампании вопрос отношений с Украиной прозвучал не как воспоминание о войне, начавшейся четыре года назад, и не как дежурная внешнеполитическая реплика.

Он прозвучал как часть предложения о том, какой будет политика Израиля после выборов.