Украина присоединилась к санкциям ЕС против Ирана — Россия, Израиль и Shahed

Украина официально синхронизировала свою политику с очередным решением ЕС по санкциям против Ирана. Но за формальной процедурой скрывается гораздо более широкая история: российская война против Украины, Shahed, иранские прокси на Ближнем Востоке, Ормузский пролив и трое командиров из санкционного списка, которых ранее ликвидировал Израиль.

14 августа  2026 EEAS (Европейская служба внешних действий) сообщила, что Украина присоединилась к решению ЕС о продолжении санкций против Ирана. Вместе с Киевом его поддержали Албания, Босния и Герцеговина, Исландия, Лихтенштейн, Молдова, Черногория, Северная Македония и Норвегия. Эти государства обязались привести свою национальную политику в соответствие с решением Совета ЕС.

На первый взгляд это выглядит как очередная строка в европейской санкционной хронике. На самом деле речь идёт о механизме, который уже связывает три пространства, обычно воспринимаемые отдельно: российскую войну против Украины, иранскую военную инфраструктуру и безопасность Израиля на Ближнем Востоке.

Павел Швейко родился и вырос в Украине и живёт в Израиле; в НАновости он специализируется в том числе на международной политике и связях между украинской и израильской реальностью. Для этого материала были сопоставлены заявление EEAS от 14 августа, решения Совета ЕС от 24 июля, действующий европейский санкционный режим и сообщения ЦАХАЛа о ликвидации фигур, которые находились в санкционном списке. Это позволяет увидеть не только то, что решил Брюссель, но и почему одна европейская санкционная процедура одновременно касается Киева и Иерусалима.

Что именно поддержала Украина

Решение, к которому присоединилась Украина, не создаёт санкционный режим с нуля.

Совет ЕС ещё 20 июля 2023 года создал отдельную правовую рамку для ограничений в связи с военной поддержкой Ираном российской войны против Украины. Одним из центральных вопросов тогда стали иранские беспилотники и технологии их производства, оказавшиеся в распоряжении России.

В мае 2024 года этот механизм расширили. Основанием для санкций стала уже не только помощь России, но и иранская поддержка вооружённых групп на Ближнем Востоке и в регионе Красного моря, а также иранские ракетные и беспилотные программы. В мае 2026 года в рамку добавили ещё одно направление — действия, препятствующие свободе судоходства на Ближнем Востоке, прежде всего в районе Ормузского пролива.

24 июля 2026 года Совет ЕС решил продлить действие этой системы до 27 июля 2027 года. Именно с этим решением теперь согласовала свою политику Украина. В актуальном списке этого конкретного режима находятся 22 человека и 27 организаций. Для физических лиц предусмотрены запреты на поездки, для лиц и организаций — замораживание активов и запрет предоставлять им деньги и экономические ресурсы. Кроме того, ЕС ограничил операции с двумя портами, связанными с передачей иранских беспилотников, ракет, технологий или компонентов.

В санкционном контуре находятся производители и поставщики компонентов для дронов, структуры ракетной промышленности, судоходные и торговые компании, ВМС Корпуса стражей исламской революции, Islamic Republic of Iran Shipping Lines, иранские авиакомпании и представители военного руководства страны. То есть это уже не символическая дипломатическая декларация, а попытка воздействовать на цепочки, через которые Тегеран производит, финансирует и перемещает вооружения.

НАновости ещё в январе писали о том, как ЕС готовил дальнейшее ограничение технологий для иранских дронов и ракет. Нынешнее решение показывает продолжение той же линии: европейская политика постепенно движется от санкций против отдельных персон к ограничениям инфраструктуры производства, перевозок и финансирования.

Почему украинская часть санкций напрямую касается Израиля

Для Украины основной аргумент очевиден. Иранская беспилотная программа стала частью российской военной машины, а сама европейская санкционная рамка официально называется режимом мер в связи с военной поддержкой Ираном российской агрессии против Украины. Совет ЕС отдельно указывает, что иранские беспилотники применялись Россией против украинского населения и инфраструктуры.

Израильская сторона той же системы выглядит иначе. Те же иранские военные структуры, логистические сети, Корпус стражей исламской революции и связанные с ним подразделения работают не только на российском направлении. Они годами снабжали оружием и деньгами иранские прокси на Ближнем Востоке.

Именно поэтому европейский документ невозможно читать только как историю об Украине. В нём в одну правовую конструкцию сведены поставки России, иранские ракеты и дроны, вооружённые группировки на Ближнем Востоке, Красное море и свобода судоходства.

В феврале 2026 года ЕС сделал ещё один шаг и включил сам Корпус стражей исламской революции в европейский террористический список. Его средства и экономические ресурсы в странах ЕС подлежат замораживанию, а европейским операторам запрещено предоставлять КСИР средства. Это отдельный санкционный механизм, но политически он дополняет тот же общий контур давления на иранскую военную систему.

В НАновости уже обращали внимание на то, что связку Россия–Иран становится всё труднее разделять на «украинскую» и «ближневосточную». В материале «Китай, Иран, КНДР и Россия. Третья мировая без объявления» речь шла именно о постепенном сшивании разных военных и технологических направлений в одну систему.

Летом эта связь стала ещё нагляднее. Украина начала наносить удары по объектам и судам в Каспийском регионе, которые Киев связывает с российско-иранской военной логистикой. После одной из таких операций Тегеран публично обвинил Украину и даже попытался представить произошедшее как действие в интересах Израиля. Подробнее об этой линии НАновости писали в материале об украинских ударах по российско-иранской логистике в Каспийском море.

Четыре человека исчезли из списка — и здесь появляется Израиль

Есть в решении Совета ЕС от 24 июля деталь, которая превращает бюрократический документ в почти готовую хронологию войны. При продлении санкций Совет исключил из списка четырёх человек: Mohammad Shahab Khanian, Gholam Ali Rashid, Behnam Shahriyari и Ali Shadmani. Эти фамилии прямо перечислены в приложении к решению 2026/1837.

Трое из них к моменту европейского пересмотра списка уже были мертвы.

Gholam Ali Rashid занимал одну из ключевых должностей в иранской системе военного командования. В европейских документах его связывали с программой БПЛА и передачей беспилотников России. ЦАХАЛ сообщил, что он был ликвидирован в первом ударе израильской операции против Ирана в июне 2025 года.

Его преемником стал Ali Shadmani. На новой должности он продержался всего несколько дней. 17 июня 2025 года ЦАХАЛ сообщил о его ликвидации в командном центре в Тегеране. Израильская армия называла Shadmani военным начальником военного времени и одним из наиболее высокопоставленных командиров режима.

Behnam Shahriyari был связан уже с другой частью иранской системы — передачей вооружений зарубежным структурам. По данным ЦАХАЛа, он командовал подразделением 190 сил «Кудс» КСИР, отвечавшим за оружейные поставки иранским прокси. Израиль сообщил о его ликвидации 21 июня 2025 года в западной части Ирана, более чем в тысяче километров от израильской территории.

Получается необычная последовательность. ЕС создавал санкционный список против людей, связанных с иранскими дронами, российской войной и вооружением ближневосточных группировок. Израиль физически устранял часть руководителей той же системы. Через год европейские чиновники при очередном пересмотре вычеркнули их фамилии из юридического приложения.

Но четвёртый случай нельзя механически приравнивать к этим трём.

Mohammad Shahab Khanian был внесён в санкционный список как заместитель руководителя Shakad Sanat Asmari. В европейских документах эта компания описывалась как разработчик и производитель компонентов для беспилотников Shahed, а самого Khanian ЕС связывал с иранской программой БПЛА. В решении от июля 2026 года его фамилия удалена из списка вместе с тремя иранскими военными. Однако сам документ не объясняет публично причину его исключения. Поэтому утверждать, что с ним произошло то же самое, что с Rashid, Shadmani и Shahriyari, оснований нет.

И это как раз тот случай, когда важна граница между фактом и предположением: факт — фамилия удалена; факт — ранее ЕС связывал Khanian с производством компонентов Shahed; причина удаления в опубликованном решении не названа.

Украина присоединилась не к одному иранскому решению ЕС

Есть ещё одна деталь, которая меняет масштаб новости. 14 августа Европейская служба внешних действий опубликовала сразу несколько сообщений о синхронизации политики государств-партнёров с решениями ЕС по Ирану.

Помимо режима, связанного с российской войной, дронами, ракетами, ближневосточными вооружёнными группами и судоходством, Украина присоединилась к решению 2026/1836 по более широкому санкционному режиму против Ирана. Совет ЕС удалил из соответствующего приложения трёх человек, обновил данные по одной организации и сохранил ограничения против остальных фигурантов списка. Украина и ещё восемь государств заявили о приведении национальной политики в соответствие с этим решением.

Третье направление — нарушения прав человека внутри Ирана. Украина присоединилась и к решению 2026/1850, которым ЕС включил в санкционный список ещё шесть человек. Среди них пять судей революционных судов, связанных, по оценке Совета ЕС, со смертными приговорами и тяжёлыми наказаниями в делах против политических диссидентов, активистов и представителей религиозных меньшинств, а также хакер Nima Salehi, связанный с группой Ashiyane.

После июльского расширения именно правозащитный режим ЕС против Ирана охватывает 269 физических лиц и 53 организации. Это отдельная система ограничений — её нельзя смешивать с 22 людьми и 27 организациями, находящимися под санкциями в рамках режима за военную поддержку России и деятельность на Ближнем Востоке.

Таким образом, речь идёт не об одном изолированном жесте Киева против Тегерана. Украина синхронизируется с европейской политикой сразу по нескольким иранским направлениям: военному сотрудничеству с Россией, ракетно-беспилотной инфраструктуре, региональной активности Ирана, ядерному санкционному контуру и внутренним репрессиям.

Что это реально меняет

Само присоединение Украины к решению ЕС не означает, что Киев в один момент получает совершенно новый набор экономических инструментов против Ирана. Формулировка EEAS точнее: Украина обязалась обеспечить соответствие своей национальной политики решению Совета ЕС. Поэтому конкретное практическое применение необходимо оценивать уже по украинским национальным актам и санкционным решениям, а не приписывать заявлению Брюсселя то, чего в нём нет.

Политическое значение, однако, заметно. После появления Shahed в российской войне отношения Киева и Тегерана перестали быть вопросом далёкой внешней политики. Иранская военная промышленность оказалась непосредственно связана с ударами по Украине, а российско-иранское сотрудничество постепенно распространилось на логистику, технологии и более широкий обмен военными возможностями.

Для Израиля эта же цепочка начинается с другого конца. Иранские ракеты, КСИР и силы «Кудс», поставки «Хезболле», ХАМАС и хуситам здесь воспринимаются не как международная абстракция, а как непосредственная угроза безопасности. Именно поэтому одна и та же фамилия может одновременно появляться в документах ЕС о помощи российской войне против Украины и в израильской сводке о командире, отвечавшем за вооружение ближневосточных прокси.

Самая важная перемена поэтому не в ещё одной строке санкционного документа. Европа, Украина и Израиль всё чаще имеют дело не с отдельными «российской» и «иранской» проблемами, а с пересекающейся военной инфраструктурой.

И в решении от 24 июля эта связь уже зафиксирована буквально юридическим языком: Россия, Украина, иранские беспилотники, вооружённые структуры Ближнего Востока, Красное море и свобода судоходства оказались внутри одного санкционного механизма. Для понимания того, как меняется российско-иранское военное партнёрство, это существенно важнее самого факта очередного продления санкций.

Редакционная проверка документа: на странице EEAS в основном тексте номер июльского решения указан как 2025/1837, однако сноска самой EEAS и официальный журнал Европейского союза указывают правильный номер — CFSP 2026/1837. В тексте НАновости используется номер из официального правового акта ЕС.