- 30 сентября, 2026
- 4:08 пп
- В Мире
29 сентября 1933 года из датского Орхуса вышло небольшое торговое судно «Эмануэль». На борту был еврейский экипаж, судно шло под еврейским именем, а над палубой развевался необычный сине-белый флаг с Маген Давидом. Командовал кораблём 21-летний Арье Гревнов.
Автор: Александр Хмельницкий
Государства Израиль ещё не существовало. До 14 мая 1948 года оставалось почти пятнадцать лет. Не существовало и нынешнего государственного флага Израиля в его официальном статусе. Но молодой еврей из Украины уже пытался сделать то, что тогда казалось почти фантастикой: создать собственный еврейский торговый флот, с собственными моряками, кораблями, портом приписки в Эрец-Исраэль и флагом над морем.
29 сентября «Эмануэль» отправился из Орхуса в Антверпен с грузом соевых бобов. В израильской истории мореплавания этот рейс остался одним из символов рождения современного еврейского флота. Компания Гревнова «Хофия» просуществовала всего несколько месяцев. Сам Арье — меньше двадцати двух лет.
Именно поэтому в нашей рубрике «Евреи из Украины» мы сегодня рассказываем историю Арье Гревнова — человека, чья биография связала украинское еврейское местечко, ранний сионизм, Тель-Авив и первые попытки создать собственный еврейский флот.
Но начиналась эта история вовсе не на Средиземном море.
Она начиналась в украинской Ичне, на маленькой речке, среди еврейских лавок, Торы, первых сионистских разговоров, революции и погромов.
Родился в Ичне, дома его звали Лёвой
Арье Гревнов родился 1 мая 1912 года в Ичне, сегодня это город Черниговской области Украины.
В семье мальчика звали Лёвой — в ивритских биографических источниках встречается форма «Люба». Позже, уже в Эрец-Исраэль, он станет Арье.
Его отец Хаим Гревнов торговал тканями. Мать — Соня, дочь Иегуды-Лейба Озерова. У Арье была младшая сестра Нюся.
Одна из основных ранних биографий Гревнова находится в «Энциклопедии основателей и строителей Израиля» Давида Тидхара, изданной в 1952 году, то есть ещё при жизни людей, лично знавших семью. Тидхар характеризовал Хаима Гревнова не просто как торговца: он был человеком традиционного еврейского образования, «бен-Тора» и сторонником движения Ховевей-Цион — «Любящие Сион», предшественников политического сионизма.
Поэтому сионизм для будущего моряка, похоже, появился не в Антверпене, не в Тель-Авиве и даже не в подростковом возрасте. Он рос с этим дома.
Это важная деталь. Когда мы говорим сегодня из Израиля «еврей из Украины», легко представить только точку рождения на карте. В случае Гревнова украинская часть биографии была гораздо глубже: в Ичне прошло его раннее детство, там формировалась его еврейская идентичность, там он впервые учился Торе и — если верить ранней биографии — именно там впервые захотел участвовать в сионистском движении.
Что представляла собой Ичня
Ичня — старый город на северо-востоке нынешней Украины, между Прилуками, Нежином и Конотопом. Исторически этот район принадлежит к Левобережью Украины. В XVII веке здесь существовал Ичнянский казацкий полк, позднее город вошёл в административную систему Гетманщины, а после ликвидации её автономии — Российской империи.
К концу XIX — началу XX века Ичня была уже не просто сельским поселением. Это был небольшой торгово-ремесленный центр с железнодорожным сообщением. Через регион проходили линии на Бахмач, Прилуки и Конотоп. Для семьи торговца тканями это имело вполне практическое значение: товар, люди, новости и деньги здесь двигались значительно быстрее, чем в изолированной деревне.
В 1897 году в Ичне жило около десяти тысяч человек.
Еврейская община при этом была сравнительно небольшой. Международный Jewish Cemetery Project относит формирование постоянной еврейской общины Ични ко второй половине XIX века и приводит для 1913 года цифру около 575 евреев. То есть на момент рождения Арье это было несколько сотен человек — заметная община, но Ичня совершенно не была «еврейским городом» по типу Бердичева или некоторых местечек Подолья.
Для израильского читателя здесь важно пояснить одну деталь. Черниговская губерния входила в так называемую черту оседлости Российской империи — территорию, в пределах которой большинству евреев разрешалось жить постоянно. Но даже внутри этой черты нельзя было просто выбрать любой город и поселиться там: существовали дополнительные ограничения, исключения и специальные разрешения.
Ичня была как раз таким непростым случаем. Исторические справочники указывают, что возможность постоянного еврейского проживания здесь регулировалась отдельно, а в документах Государственного архива Черниговской области сохранилось, например, дело 1903 года «О разрешении евреям временно проживать в местечке Ичне Борзнянского уезда».
То есть появление еврейской общины в Ичне было сравнительно поздним и происходило в условиях административных ограничений. К 1913 году здесь насчитывалось около 575 евреев. Это была небольшая община на фоне примерно десяти тысяч жителей города, но уже вполне устойчивая — со своими семьями торговцев и ремесленников, религиозной жизнью и связями с Конотопом, Прилуками, Нежином и другими еврейскими центрами региона.
И всё же община существовала. Были религиозная жизнь, семьи торговцев и ремесленников, связи с более крупными еврейскими центрами региона.
Одной из таких семей были Гревновы.
Тора, ешива и очень упрямый мальчик
Согласно Тидхару, уже примерно в девять лет Лёва умел читать Тору с традиционной кантилляцией.
Позднее его отправляли учиться в ешиву в районе Конотопа. Для современного израильтянина Конотоп сегодня прежде всего украинский город Сумской области, примерно в нескольких десятках километров от Ични. Но до революции это был также один из региональных центров еврейской жизни.
При этом родители не ограничивали сына только религиозным образованием. Он готовился и к светским экзаменам. Биография Тидхара утверждает, что мальчик за очень короткое время освоил программу нескольких классов гимназии. Насколько точно можно сегодня проверить конкретные сроки — вопрос, но общая картина очевидна: образование у него было одновременно еврейским и светским.
А примерно в 10 лет (1922) случилась история, которая очень многое объясняет в дальнейшем характере Гревнова.
По версии Тидхара, мальчик захотел вступить в действовавшую уже при советской власти подпольную сионистскую организацию. Его не приняли. Причина довольно банальная — слишком маленький.
Тогда он создал собственную детскую организацию.
Причём, если верить этой биографии, придумал для неё правила конспирации едва ли не строже, чем у взрослых.
В двадцать лет тот же человек будет собирать моряков, искать инвесторов, регистрировать компанию и ехать через пол-Европы за собственным кораблём. Так что история десятилетнего мальчишки, который не согласился с ответом «ты ещё слишком маленький», выглядит очень по-гревновски.
Детство среди революции и погромов
Но романтизировать детство в Ичне точно не стоит.
Когда началась революция 1917 года, Арье было пять. Затем пришла Гражданская война. Власть на украинских территориях менялась иногда несколько раз за короткий период: украинские формирования, большевики, белые, местные атаманы, вооружённые банды.
Еврейское население оказалось одной из главных жертв этого хаоса.
Документы эпохи фиксируют погром и непосредственно в Ичне. В сводке по погромам Черниговской губернии, основанной на материалах архива Чериковера, указывается нападение 13 апреля 1919 года, в ходе которого были убиты 14 евреев. Арье тогда ещё не исполнилось семи лет.
Это не единственный эпизод насилия того периода. Волна погромов 1918–1920 годов прошла через огромное число населённых пунктов Украины, причём преступления совершали разные силы — военные подразделения, повстанческие формирования, белогвардейцы, отдельные части, связанные с армией УНР, григорьевцы и многочисленные банды. Упрощать эту трагедию до одной политической схемы было бы исторически неверно.
Мы пока не имеем документа, в котором сам Гревнов описывает, что именно видел семилетним ребёнком в Ичне. Поэтому придумывать за него воспоминания нельзя.
Но одно известно точно: он рос в городе, где в годы его детства происходил еврейский погром.
И уже вскоре после этого мальчик интересуется сионизмом и Палестиной.
Связаны ли эти вещи напрямую? Это уже интерпретация, а не установленный факт. Однако исторический фон, в котором семья принимала решение об отъезде, совершенно понятен.
От маленькой Иченьки — к Средиземному морю
Есть ещё одна почти невероятно подходящая к этой истории деталь.
По ранней биографии Гревнова, любовь к воде началась у него ещё дома, когда он плавал в реке возле Ични.
Речь идёт о небольшой Иченьке, протекающей через город.
Не Средиземное море. Не Атлантика. Не гавань Антверпена.
Небольшая украинская река.
Через два десятилетия мальчик, который учился плавать в Ичне, будет стоять на палубе собственного судна в европейском порту и держать флаг будущего еврейского флота.
НАновости — Новости Израиля | Nikk.Agency рассказывает эту историю в нашей постоянной рубрике «Евреи из Украины» именно потому, что в биографии Гревнова нельзя вычеркнуть ни одну половину. Без Ични не получается понять Тель-Авив. Без еврейского дома Хаима Гревнова — его сионизм. Без мечты о Сионе — историю «Эмануэля».
Когда семья уехала — 1922-й или 1924-й?
Здесь источники расходятся, и это тот случай, когда лучше оставить вопрос открытым, чем придумать красивую точную дату.
Более поздняя семейная версия относит переезд Гревновых в Эрец-Исраэль к 1922 году, когда Арье было около десяти.
Тидхар указывает 1924 год и пишет, что Арье вместе с родителями и сестрой «бежал из России».
Поэтому уверенно можно сказать следующее: в первой половине 1920-х семья Гревновых покинула советскую Украину и перебралась в подмандатную Палестину.
Они поселились в Тель-Авиве, в районе Нордия. Позднее семейный адрес — улица Буграшов, 79 — станет важным и для самого Арье: там находились семья, маленькая торговая лавка родителей и фактически штаб его морских проектов.
Современному израильтянину Буграшов объяснять особенно не надо. Но тогда это был совсем другой Тель-Авив — молодое еврейское поселение, быстро растущий город ещё без государства, без собственного полноценного торгового флота и без привычной нам инфраструктуры.
«Герцлия», «Звулун» и мысль, что евреям нужен флот
Арье продолжил образование в гимназии «Герцлия».
И здесь его украинское детское увлечение водой превращается уже в профессию и идеологию.
Большую роль сыграл его учитель математики Меир Гурвиц, один из энтузиастов еврейского морского движения. Гревнов присоединился к организации «Звулун», занимавшейся морской подготовкой еврейской молодёжи, а позже уже сам преподавал там.
Цель была гораздо шире, чем научить подростков управляться с лодкой.
Сионистское строительство предполагало, что евреи должны уметь делать всё, что необходимо нормальной стране: выращивать хлеб, строить дороги, защищать поселения, создавать промышленность — и выходить в море.
Не пользоваться только чужими кораблями.
Создать свои.
Гревнов участвовал и в первых проектах будущей портовой инфраструктуры Тель-Авива. В начале 1930-х ученики морской школы вместе со своими наставниками экспериментировали с причальными сооружениями на побережье.
А затем он решил получить настоящее морское образование.
Антверпен — и ещё один спор в биографии
В 1929 году Гревнов отправился в Бельгию и поступил в морскую академию Антверпена.
Сам факт его обучения подтверждается архивом академии: там сохранилась регистрация Гревнова как élève libre, свободного студента программы дальнего плавания.
Но дальше начинается спор.
Традиционная израильская биография утверждала, что Гревнов прошёл программу ускоренно и получил квалификацию морского офицера. Позднейшие исследователи, в частности капитан Авраам Ариэль, обнаружили, что документы академии подтверждают обучение, однако надёжного свидетельства о сдаче полного набора экзаменов и получении соответствующего диплома найти не удалось.
Есть и забавная деталь: при регистрации в Антверпене фигурировала дата рождения 1910 год, тогда как семейные и израильские источники дают 1912-й. Возможно, возраст был намеренно увеличен.
Поэтому называть его без оговорок выпускником академии с полностью подтверждённым дипломом было бы неправильно.
Но в практической части сомнений значительно меньше: Гревнов жил морем, работал с моряками, преподавал, участвовал в морских организациях и наконец сам вышел в море на собственном судне.
Ему двадцать. Он решил создать еврейскую судоходную компанию
Вернувшись в Эрец-Исраэль, Гревнов продолжил работу в «Звулуне», писал о море и начал собирать профессиональных моряков.
В 1933 году он создал «Объединение моряков Эрец-Исраэль». За короткое время удалось собрать около двенадцати специалистов.
Затем появилась судоходная компания «Хофия» — חופיה בע»מ.
Компания была зарегистрирована в Тель-Авиве, а адресом значился всё тот же дом семьи Гревновых на Буграшов, 79. План у 20–21-летнего Арье был при этом совершенно не подростковый: купить корабль, зарегистрировать его как принадлежащий еврейской компании Эрец-Исраэль, набрать еврейский экипаж и развивать грузовые линии между Палестиной, Средиземноморьем и Европой.
Один из главных инвесторов проекта, Йосеф Блюменфельд из Мерхавии, оставил воспоминания о переговорах. В апреле 1933 года он передал Гревнову деньги для поездки и аванса на покупку судна.
Гревнов отправился искать корабль по Европе.
И нашёл его в Дании.
Старый двухмачтовый корабль становится «Эмануэлем»
Судно было далеко не новым.
Единственное предложение, которое Гревнов смог себе позволить, нашлось на севере Дании, в Ольборге. В июне 1933 года он стал владельцем старой двухмачтовой шхуны, способной перевозить до двухсот тонн груза. Парусного вооружения на ней уже фактически не было, зато имелся небольшой мотор. Сам корабль требовал серьёзного ремонта.
Здесь, правда, в источниках есть расхождение по возрасту судна. Обычно указывается, что оно было построено в Нидерландах в 1904 году и первоначально называлось Johanna Elizabeth. Если эта дата верна, в 1933 году кораблю было около 29 лет, а не 52. Поэтому цифру «52-летняя шхуна», встречающуюся в отдельных публикациях, лучше считать спорной.
Это был небольшой двухмачтовый моторно-парусный корабль валовой вместимостью около 140 тонн и грузоподъёмностью примерно 200 тонн.
Для крупного судоходства — почти ничто.
Для двадцатиоднолетнего еврея из Ични, который решил практически с нуля создать собственную судоходную компанию, — уже настоящий флот.
Корабль перешёл к компании «Хофия» и получил имя «Эмануэль» — «с нами Бог».
Новость о появлении национального еврейского торгового судна вызвала настоящий подъём среди еврейской общины Ольборга. По одной из версий, именно местные еврейские женщины сшили для корабля бело-голубой флаг с Маген Давидом. Его подняли над шхуной ещё до первого полноценного коммерческого рейса.
Гревнов вызвал в Данию своих товарищей. Формировался еврейский экипаж, в том числе Биньямин Левин и механик Элиягу Розин. Судно ремонтировали, приводили в порядок, готовили к грузовым рейсам.
Из Ольборга «Эмануэль» перешёл в Орхус, где продолжился ремонт. И только в конце сентября 1933 года корабль наконец принял груз соевых бобов и отправился в первое полноценное коммерческое плавание — в Антверпен.
Но даже этот первый рейс оказался почти испытанием на выживание.
Переход, который должен был быть сравнительно обычным торговым рейсом, растянулся почти на полтора месяца. За это время «Эмануэль» успел столкнуться с немецким судном, Гревнов — поссориться с офицером береговой охраны, мотор вышел из строя, корабль потерял два якоря, сел на мель и в итоге был вынужден добираться до Антверпена на буксире.
Для нормальной судоходной компании такой рейс выглядел бы почти катастрофой.
Для Гревнова — похоже, ещё одним подтверждением того, что проект нужно продолжать.
Он не отказался ни от корабля, ни от идеи еврейского торгового флота.
А над палубой всё это время уже развевался сине-белый флаг с Маген Давидом.
Не совсем сегодняшний флаг Израиля
Это важно объяснить.
Сине-белая сионистская символика и Маген Давид существовали задолго до создания Израиля. Флаги, очень похожие на современный государственный флаг, использовались сионистским движением ещё с конца XIX века.
Но флаг «Эмануэля» был другим.
На известных фотографиях виден сине-белый морской флаг с Маген Давидом и обозначением компании «Хофия». Исследователи реконструируют его как специальный флаг еврейского флота, созданный для проекта Гревнова.
И 29 сентября 1933 года он оказался над настоящим торговым судном.
После ремонта «Эмануэль» перешёл из Ольборга в Орхус, принял груз соевых бобов и отправился в Антверпен.
Датская пресса обратила внимание и на необычный корабль, и на новый еврейский флаг. Израильские источники называют этот рейс первым в современную эпоху коммерческим плаванием судна возрождаемого еврейского флота под собственным еврейским флагом.
Это произошло за два дня до официального открытия глубоководного порта Хайфы 1 октября 1933 года.
Очень символическое совпадение: буквально в одни дни еврейская морская инфраструктура Эрец-Исраэль начинала превращаться из идеи в реальность.
Саутгемптон: фотография, которая пережила корабль
Позже «Эмануэль» оказался в английском Саутгемптоне.
Именно там в январе 1934 года была сделана одна из самых известных фотографий этой истории: молодой Гревнов и его люди стоят на палубе и демонстрируют флаг еврейского флота.
Ему всё ещё двадцать один.
На этой фотографии ещё никто не знает, что жить «Эмануэлю» осталось считанные недели.
Гревнов при этом не собирался останавливаться на одном старом корабле. В Великобритании он пытался вести переговоры о статусе еврейского торгового флота и даже предлагал британскому Адмиралтейству рассматривать его как своего рода еврейское дополнение к британскому торговому флоту.
Ответа он так и не дождался.
Последний рейс
30 января 1934 года «Эмануэль» вышел из английского порта Пул.
На борту находился груз фарфоровой глины, предназначенный для доставки в Грецию.
Корабль ушёл в море.
И исчез.
Ни «Эмануэль», ни его команда, состоявшая из пяти матросов, домой не вернулись.
В издании Lloyd’s Register 1934 года собственником судна указан Arieh Grevnov, а позднее возле записи появилась отметка: Missing since 1.34 — пропало без вести с января 1934 года.
Точного места гибели корабля никто не установил.
Одна из наиболее распространённых версий — катастрофа в районе Бискайского залива, известного тяжёлыми зимними штормами. Но обломки, которые позволили бы окончательно поставить точку, найдены не были.
Неизвестно, почему, несмотря на штормовое предупреждение, не дождавшись более подходящей погоды, перегруженное и требовавшее серьезного ремонта судно наперекор всему вышло в море.
Арье Гревнову был 21 год.
Компания «Хофия», потеряв единственный корабль, владельца и ядро экипажа, прекратила существование. Вся её морская история уложилась примерно в четыре месяца.
Отец продолжал ждать
После исчезновения «Эмануэля» родители остались в Тель-Авиве.
И здесь заканчивается история не флота, а семьи.
По сохранившимся свидетельствам, Хаим Гревнов долго не хотел окончательно признать сына погибшим. Даже спустя годы вопрос страховых выплат за судно оставался для семьи связан не только с деньгами: признать страховой случай означало признать, что Арье уже не вернётся.
В 1950 году Хаим и Соня внесли в одну из тель-авивских синагог свиток Торы в память о сыне.
Имя Арье появилось и на памятной доске погибших сыновей района Нордия.
Сестра Нюся продолжила жить в Израиле; у семьи сохранились потомки, которые десятилетиями собирали документы и защищали память об Арье, в том числе когда исследователи начали спорить о некоторых деталях его официальной биографии.
И неожиданная архивная ниточка обратно в Украину
История Гревновых в Украине пока не изучена до конца.
В документах Черниговщины встречаются и другие люди с фамилией Гревнов. В одном из списков начала XX века упоминается еврей Юдка Гревнов, проживавший в регионе несколько десятилетий.
Ещё интереснее следственное дело Прилукского окружного отдела ГПУ 1927 года, связанное с сионистской деятельностью. Среди фигурирующих там фамилий есть Иуда Беркович Гревнов, Миля Гревнов и Цира Гревнова.
Пока никаких оснований объявлять их родственниками Арье нет. Одинаковая, пусть и довольно редкая фамилия — ещё не доказательство родства.
Но сочетание обстоятельств любопытное: тот же регион, еврейские Гревновы, сионистская деятельность — и семья Хаима Гревнова из Ични, которая сама была связана с сионизмом.
Возможно, когда-нибудь метрические книги, посемейные списки Борзнянского уезда или семейный архив потомков позволят протянуть эту линию ещё на поколение или два назад.
Пока вопрос остаётся открытым.
В Израиле его помнят — но…
Память об Арье Гревнове в Израиле сохранилась прежде всего в двух местах — в районе Нордия в Тель-Авиве, где жила его семья, и в истории еврейского мореплавания.
В бывшей синагоге района Нордия на улице Буграшов, 63, на стене, обращённой к морю, установлен мраморный мемориал Арье Гревнову. На нём он назван «חלוץ ימי» — «пионер моря». Его имя стоит первым и на доске памяти погибших жителей района.
В 1950 году родители Арье, Хаим и Соня Гревновы, внесли в эту же синагогу свиток Торы в память о сыне. Церемония прошла не как частное семейное событие, а как общественное памятное мероприятие с участием представителей организаций.
В том же 1950 году была предпринята попытка закрепить его имя уже на городской карте. Четверо известных тель-авивцев, среди которых были директор гимназии «Герцлия» Хаим Богер и один из деятелей еврейского морского движения Меир Гурвиц, обратились в муниципальную комиссию по названиям улиц с просьбой назвать одну из улиц Тель-Авива именем Арье Гревнова. Инициативу поддержала морская организация «Хевель Ями ле-Исраэль». Но улица его имени в городе в итоге так и не появилась.
При этом в профессиональной морской среде его имя не исчезло.
Гревнова вспоминали в связи с обществом «Звулун», где он сначала учился морскому делу, а затем сам занимался подготовкой молодых моряков; с созданным им объединением моряков Эрец-Исраэль; с судоходной компанией «Хофия»; и, конечно, с «Эмануэлем» — единственным судном этой компании.
«Звулун» — это еврейская молодёжная морская организация в Эрец-Исраэль, созданная для того, чтобы готовить евреев к морскому делу: плаванию, управлению лодками и судами, навигации, рыболовству и вообще профессиям, связанным с морем. В 1920–1930-е годы это было частью гораздо более широкой сионистской идеи: будущей еврейской стране нужны не только земледельцы и строители, но и свои моряки, рыбаки, порты и торговый флот. Название «Звулун» связано с библейским коленом Завулона, которое в еврейской традиции ассоциируется с морем и торговлей. Отсюда и морская символика организации.
В израильской морской историографии его десятилетиями представляли как одного из пионеров еврейского флота, а рейс «Эмануэля» — как один из символических эпизодов морского возрождения ишува.
О Гревнове писали исследователи истории еврейского мореплавания Меир Гурвиц, Зеэв ха-Ям и Иеремияу Гальперн. В 1978 году его история была включена в юбилейное издание, выпущенное к 50-летию «Звулуна».
Отдельные памятные публикации появлялись и раньше. 16 мая 1944 года, через десять лет после исчезновения «Эмануэля», в День моря газета «Ха-Цофе» посвятила Арье отдельный материал. А в 1950 году в морском журнале «Ям» вышла публикация, приуроченная к памяти о нём и исчезнувшей команде.
Причём Гревнова вспоминали не просто как владельца одного корабля, который погиб через несколько месяцев после начала работы.
Для морской истории важнее оказался сам проект.
Он попытался создать еврейскую судоходную компанию ещё до появления Государства Израиль. Собрал еврейский экипаж. Купил судно. Дал ему еврейское имя. Поднял над ним собственный сине-белый флаг с Маген Давидом. Планировал сделать Яффо портом приписки. И вышел на международные коммерческие маршруты между Европой и Средиземноморьем.
То есть речь шла не просто об одном рейсе. Это была попытка показать на практике: еврейский торговый флот может существовать как реальная хозяйственная структура, а не только как мечта сионистского движения.
Именно поэтому вклад Гревнова и команды «Эмануэля» оказался в израильской памяти прежде всего символическим и идейным. Их проект прожил недолго, но стал частью того морского движения, из которого позже вырос уже государственный израильский торговый флот.
При этом официальное увековечение оказалось заметно скромнее.
В Хайфе сегодня существует мемориал погибшим морякам торгового флота Израиля, расположенный в районе Мицпе Йордей ха-Ям. Но экипаж «Эмануэля», включая Арье Гревнова, в список непосредственно увековеченных на этом мемориале не включён.
Отдельной улицы Арье Гревнова, по доступным данным, нет ни в Тель-Авиве, ни в других городах Израиля.
Получается довольно странная ситуация.
Человек, которого десятилетиями называли одним из пионеров еврейского флота, имеет мраморный мемориал в Тель-Авиве, свиток Торы, внесённый родителями в его память, отдельные памятные публикации, место в истории «Звулуна», «Хофии» и «Эмануэля», а его имя десятилетиями повторяется в книгах по истории израильского мореплавания.
Но при этом у него нет ни улицы, ни заметного государственного памятника, ни отдельного места на главном мемориале погибшим морякам торгового флота.
То есть в Израиле Арье Гревнова помнят — но гораздо лучше в книгах, архивах и истории флота, чем на улицах и площадях страны.
Украина — Тель-Авив — море
Арье Гревнов не успел стать знаменитым адмиралом. Он не увидел Государство Израиль. Не увидел официального сине-белого флага над государственными учреждениями. Не увидел Хайфский порт таким, каким его знаем мы сегодня. Не увидел израильский торговый флот, контейнерные терминалы Ашдода и Хайфы, израильские корабли в мировых портах.
Он вообще прожил всего двадцать один год.
Но цепочка получилась удивительная.
Ичня. Еврейская семья торговца тканями. Тора. Погромы Гражданской войны. Детский сионистский кружок. Отъезд в Эрец-Исраэль. Тель-Авив. «Звулун». Антверпен. «Хофия». Старый корабль, купленный в Дании.
И наконец 29 сентября 1933 года.
Над «Эмануэлем» поднимается сине-белый флаг с Маген Давидом, и корабль выходит из Орхуса в коммерческий рейс.
До Государства Израиль ещё почти пятнадцать лет.
Но 21-летний еврейский парень, родившийся в украинской Ичне и впервые полюбивший воду на маленькой украинской реке, уже ведёт по европейскому морю судно еврейского флота.
Наверное, именно поэтому история Арье Гревнова и должна оставаться в нашей рубрике «Евреи из Украины».
Потому что иногда связь Украины и Израиля — это не абстрактная «общая история».
Иногда она выглядит совсем буквально.
Как дорога от Ични до Тель-Авива.
А потом — выход в море.
