- 7 июня, 2026
- 5:45 пп
- Ближний Восток
Турция меняет баланс: почему это важно не только для Украины
Турция всё заметнее отходит от прежней сложной игры с москвой и помогает Украине закрепляться там, где ещё недавно россия чувствовала себя почти безальтернативной силой. Речь не только о дипломатии, но и о Ближнем Востоке — регионе, который напрямую важен для Израиля, безопасности Восточного Средиземноморья и всей системы региональных союзов.
Поводом для новой дискуссии стала публикация в The New York Times, где исследовательница Гёнюль Тол описала распад прежней турецко-российской связки и рост украинской роли при поддержке Анкары.
Смысл этой истории прост, но болезнен для кремля: Эрдоган больше не выглядит младшим партнёром путина.
Теперь именно Турция помогает Владимиру Зеленскому открывать двери в регионе, где москва долго строила влияние через Сирию, оружие, энергетику и личные договорённости с авторитарными режимами.
От Сирии до Украины: как союз Анкары и москвы начал трещать
Около десяти лет назад война в Сирии создала странное, почти парадоксальное партнёрство между Турцией и россией. Москва спасала режим Башара Асада, поддерживала его авиацией, военными советниками и политическим прикрытием.
Анкара, наоборот, делала ставку на противников Асада.
На бумаге это должно было привести к прямому столкновению. Но путин и Реджеп Тайип Эрдоган нашли формулу: конкурировать, давить друг на друга, но не рвать отношения полностью. Для москвы это было удобно, потому что Турция открывала ей пространство для манёвра рядом с НАТО. Для Эрдогана это тоже работало — особенно на фоне напряжённых отношений с Западом.
Но война россии против Украины изменила эту конструкцию.
После 24 февраля 2022 года путин оказался гораздо более зависим от тех стран, которые не присоединились к западным санкциям. Турция отказалась полностью закрывать для москвы экономические и дипломатические каналы, но одновременно не стала отказываться от Украины.
Именно в этом появилась новая турецкая логика: разговаривать с россией, но усиливать Киев.
Почему падение влияния россии в Сирии стало переломным моментом
Настоящий удар по российской позиции на Ближнем Востоке, согласно этой логике, произошёл после падения режима Асада в конце 2024 года. Для москвы это был не просто сирийский кризис, а символическое поражение всей ближневосточной стратегии.
Россия годами показывала Сирию как доказательство своей силы: мол, в отличие от Запада, москва не бросает союзников.
Но когда ресурсы кремля были втянуты в войну против Украины, способность защищать старые режимы резко ослабла. Сирия стала для россии не плацдармом силы, а напоминанием о том, что война в Украине съедает её внешнеполитические возможности.
Турция, наоборот, вышла из этого кризиса значительно увереннее.
Для Израиля этот поворот имеет отдельное значение. Ближний Восток хорошо помнит, кто умеет удерживать влияние, а кто только имитирует глобальную мощь. Когда российское присутствие слабеет, на его место приходят другие игроки — Турция, Украина, страны Залива, а также новые временные коалиции по безопасности, энергетике и военным технологиям.
И здесь Украина больше не выглядит только страной, которая просит помощи.
Она всё чаще выступает как государство, накопившее реальный боевой опыт против российской армии, и этот опыт становится ценным экспортным ресурсом.
Зеленский в Сирии: жест, который москва не могла не заметить
Особенно показательным стал визит Владимира Зеленского в Сирию, который, по данным из пересказа публикации, состоялся на турецком правительственном самолёте.
Это не просто транспортная деталь.
Когда президент Украины прилетает в регион при турецкой логистической поддержке, это означает, что Анкара фактически помогает Киеву выйти на политическую сцену, где раньше россия привыкла считать себя одной из главных сил.
Зеленский встретился с сирийским переходным лидером Ахмедом аш-Шараа и обсуждал сотрудничество в сфере безопасности и энергетики. Для Киева это шанс закрепиться в регионе не только через просьбы о поддержке, но через предложение конкретной экспертизы.
Украина предлагает то, что получила очень дорогой ценой: опыт войны дронов, противодействия российской армии, работы ПВО и адаптации военного производства в условиях постоянных ударов.
Именно поэтому для москвы эта история выглядит как двойное унижение.
Сначала россия не смогла удержать прежний порядок в Сирии. Затем Украина, против которой кремль развязал полномасштабную войну, начала занимать дипломатическое и военно-технологическое пространство на ближневосточном направлении.
Украина, Иран и страны Залива: новая линия безопасности
Отдельный слой этой истории связан с Ираном.
Для Израиля это особенно чувствительная тема, потому что иранские дроны, ракеты и прокси-сети давно стали частью региональной угрозы. Для Украины Иран тоже не абстрактный игрок: именно иранские ударные беспилотники стали одним из инструментов российской войны против украинских городов, энергетики и гражданской инфраструктуры.
Когда Иран атакует соседей дронами-камикадзе, страны Залива видят не просто региональный конфликт.
Они видят оружие и тактику, которые Украина уже изучила в боевых условиях.
Поэтому отправка украинских команд и специалистов по противовоздушной обороне в Катар, Саудовскую Аравию и ОАЭ выглядит не как жест символической солидарности, а как практическая сделка безопасности. Киев может дать то, что сейчас нужно странам региона: опыт противодействия угрозам, которые исходят от иранской военной школы и её технологических связок.
В этом контексте НАновости — Новости Израиля | Nikk.Agency рассматривает украинско-турецкое сближение не как отдельный дипломатический эпизод, а как часть более широкой перестройки Ближнего Востока. Для израильской аудитории здесь важен не только конфликт Киева и москвы, но и то, как война в Украине меняет баланс вокруг Ирана, Сирии, Турции и стран Залива.
Что теряет путин
Главная проблема для путина в этой истории не в одном визите Зеленского и не в одной публикации The New York Times.
Проблема глубже: россия постепенно теряет статус силы, которая может одновременно давить на Европу, держать позиции в Сирии, торговаться с Турцией, пугать НАТО и оставаться главным посредником на Ближнем Востоке.
Эта модель ломается.
Война против Украины потребовала от москвы слишком много ресурсов, политического внимания и военной техники. Чем дольше она продолжается, тем меньше у кремля возможностей сохранять прежнюю глобальную позу.
Эрдоган это видит.
Именно поэтому турецкая политика становится жёстче и прагматичнее. Анкара не обязательно превращается в прямого союзника Киева в западном понимании. Но она всё активнее использует украинский фактор против российской слабости.
Для Украины это окно возможностей.
Для россии — ещё одно доказательство стратегического провала.
А для Израиля — сигнал, что Ближний Восток входит в новую фазу, где украинский опыт войны против россии может стать частью региональной безопасности, особенно на фоне угроз со стороны Ирана и его союзников.
Почему это удар именно по кремлёвскому мифу
путин годами строил образ лидера, который якобы умеет возвращать россию в число мировых центров силы. Сирия была частью этого образа. Связи с Ираном, Турцией и авторитарными режимами тоже были частью этой конструкции.
Но теперь видно, что эта конструкция не монолитна.
Турция не разрывает все мосты с москвой, но уже не играет по старой схеме, где кремль диктовал темп. Украина, которую путин хотел лишить субъектности, выходит на новые площадки и предлагает регионам не лозунги, а военный опыт, технологии и политическую устойчивость.
В этом и состоит главный символический удар.
Эрдоган не просто помогает Зеленскому. Он показывает, что российское влияние можно обходить, вытеснять и заменять другими связями. Для кремля это действительно похоже на палец в глаз — не эмоционально, а стратегически.