- 28 марта, 2026
- 4:46 пп
- Ближний Восток
27 марта 2026 года глава украинского ЦПД (Центра противодействия дезинформации) Андрей Коваленко разместил видео об «атаке «Хезболлы» FPV-дроном на танк армии Израиля в Ливане». Там же он отметил: есть информация, что иранские прокси могут получать помощь россиян, включая инструкторов, связанных с бывшей ЧВК «вагнер».
Для израильской аудитории здесь важен не только сам эпизод. Гораздо важнее другое: по рисунку такой атаки слишком хорошо узнается та самая дроновая логика, которую россия годами обкатывала против Украины. FPV-удар по бронетехнике, точечная охота за уязвимой целью, ставка на дешевое, массовое и быстрое средство поражения — именно такой тип войны Reuters уже описывал как один из главных признаков нынешнего фронта в Украине, где малые FPV-дроны буквально доминируют на поле боя.
Именно поэтому версия о том, что через иранскую сеть такие методы могли дойти и до Ливана, выглядит не публицистическим преувеличением, а вполне трезвым предположением. Это еще не равнозначно доказанному до конца факту о конкретных российских инструкторах на конкретной площадке. Но почерк действительно слишком узнаваемый.
Что именно написал Коваленко и где заканчивается факт, а где начинается оценка
Чтобы не уехать в фантазии, здесь важно держаться исходных формулировок. В пересказе украинских медиа смысл поста Коваленко звучал так: «Хезболла применила FPV-дрон против танка армии Израиля в Ливане». Дальше он добавил: «Есть информация, что прокси могут получать помощь россиян, в том числе и инструкторов из ЧВК “вагнер”». Еще одна его фраза: «Хезболла в Ливане действует в интересах Ирана, который поддерживает Россия». И итоговый вывод был сформулирован предельно прямо: «Более активное применение FPV иранскими прокси доказывает углубленное участие России, которая может предоставлять инструкторов и наемников для такой деятельности».
Здесь принципиальна именно модальность. Не «доказано окончательно», не «установлено следствием», а «есть информация», «могут получать помощь», «может предоставлять». Для серьезной статьи это не мелкая оговорка, а центральная часть фактуры. Израильскому читателю важно понимать: подтвержденный факт — это само заявление украинской стороны и ее интерпретация происходящего. А вероятная роль россиян в обучении или сопровождении таких атак пока остается оценкой, пусть и очень тревожной.
При этом и сама оперативная среда в Ливане уже давно перестала быть “старой”. Reuters 27 марта писал, что нынешняя война Израиля и «Хезболлы» вышла на новый масштаб после 2 марта, когда группировка открыла фронт против Израиля в поддержку Ирана. К концу месяца, по данным агентства, счет убитых боевиков шел на сотни, а израильская кампания сопровождалась ударами по югу Ливана и планами создать новую зону безопасности до Литани. В такой войне технологическая адаптация противника — не исключение, а почти правило.
Что такое ЦПД и почему его сигнал нельзя отбрасывать
ЦПД — это Центр противодействия дезинформации при Совете национальной безопасности и обороны Украины. На официальном сайте — https://cpd.gov.ua/ (домен сайта государственный) центра прямо сказано, что это рабочий орган при СНБО, занимающийся противодействием дезинформации и информационным угрозам. То есть речь идет не о блогере, не о случайном телеграм-канале и не о фронтовом анониме. Это государственная структура внутри контура украинской национальной безопасности.
Это не делает любое заявление ЦПД автоматически равным судебному доказательству или фронтовому боевому отчету. Но и отмахиваться от таких публикаций как от “просто мнения” было бы небрежно. Когда глава этой структуры публично связывает активизацию FPV у иранских прокси с возможной помощью со стороны россии, это значит, что в Киеве такой риск уже считают достаточно серьезным, чтобы выводить его в открытую плоскость. И для Израиля это важно не из вежливости к Киеву, а потому что подобные угрозы обычно сначала выглядят как гипотеза, а потом становятся новой нормой войны.
Почему в этой атаке слишком хорошо виден почерк российской войны против Украины
Самая неприятная часть этой истории в том, что она действительно выглядит знакомо. Не по лозунгам. Не по геополитическим лекалам. По самой механике боя. Reuters в феврале подробно описывал, что спустя четыре года войны именно малые дроны, особенно FPV, радикально изменили фронт в Украине: они сделали продвижение техники опаснее, усложнили маневр, превратили броню в объект постоянной охоты и вообще сместили логику боя в сторону дешевого и непрерывного истощения.
Вот почему тезис о российском следе в Ливане звучит не как натянутая публицистика. По самому рисунку этой атаки видно очень знакомый почерк российской войны в Украине: FPV-дрон, охота за бронетехникой, дешевый и точечный удар по уязвимой цели. Именно так российские военные и связанные с ними структуры воюют против Украины уже давно. Поэтому подозрение, что через Иран и его прокси такие методы могли дойти до Ливана, выглядит вполне логично. А если это действительно так, то речь идет уже не просто о политической поддержке Тегерана со стороны москвы, а о передаче реального боевого опыта, наработанного в войне против Украины.
И здесь проблема для Израиля не в одном отдельно взятом ударе. Проблема глубже. Если «Хезболла» получает не только ракеты, не только иранские беспилотники и не только общее оперативное прикрытие, но еще и элементы российской FPV-школы, то северный фронт меняется качественно. Он становится ближе к той войне на истощение, которую мир уже увидел на украинском фронте.
Почему это касается Израиля не меньше, чем Украины
Израиль долго мог считать, что российско-украинская война и война против иранской оси — это две отдельные папки мировой безопасности. В 2026 году такая схема выглядит все менее убедительной. Иран помогает москве. Москва поддерживает Тегеран. «Хезболла» открывает фронт в солидарность с Ираном. А теперь на этом фоне появляется еще и возможный перенос российской дроновой логики в Ливан. Это уже не параллельные сюжеты, а единая цепочка.
НАновости — Новости Израиля | Nikk.Agency в такой теме важны именно потому, что позволяют не скатиться ни в истерику, ни в ленивый скепсис. Не нужно объявлять доказанным то, что пока остается вероятной связью. Но и пропускать такой сигнал было бы опасной роскошью. Если израильская армия начинает сталкиваться с тем типом дроновой войны, который россия и Украина уже довели до крайней интенсивности, значит и к северному фронту придется относиться иначе — как к театру, куда перетекает не только иранское оружие, но и российский военный опыт.
Что остается в сухом остатке
На сегодня картина выглядит так. 27 марта 2026 года глава ЦПД Андрей Коваленко действительно сообщил об атаке «Хезболлы» FPV-дроном на танк армии Израиля в Ливане и написал, что иранские прокси могут получать помощь россиян, включая инструкторов, связанных с бывшей ЧВК «вагнер». ЦПД — официальный орган при СНБО Украины, а не сторонний комментатор. Одновременно Reuters подтверждает две важные части общего фона: нынешняя война Израиля и «Хезболлы» в Ливане уже вошла в широкую и тяжелую фазу, а FPV-дроны стали одним из самых характерных инструментов российско-украинской войны.
Этого уже достаточно, чтобы относиться к теме серьезно. Не как к доказанному приговору, а как к очень неприятному предупреждению. Потому что если в Ливане действительно начинает проявляться именно российский военный почерк, значит против Израиля может работать не только иранская сеть прокси, но и дроновая школа, выросшая из войны против Украины. И это уже не локальная деталь. Это новая конфигурация угрозы.
