Россия собирает «украинскую бригаду» из бывших ВСУ: где заканчиваются доказанные факты и начинается пропаганда

Елена Гунько пишет для НАновости об Украине, Израиле, украинско-израильской повестке и о том, как события войны превращаются в сообщения для международной аудитории. В этом материале интерес редакции именно такой: не пересказать очередное заявление России о «перешедших на её сторону украинцах», а проверить происхождение этой истории и понять, что из неё можно подтвердить независимо.

Для этого материала НАновости сопоставили сообщение от 6 августа 2026 года с отчётами Института изучения войны, расследованием «Суспільного» о конкретных украинских военнослужащих, находившихся в российском плену, документами Мониторинговой миссии ООН по правам человека и действующим комментарием Международного комитета Красного Креста к Третьей Женевской конвенции.

Елена Гунько не является военным юристом или специалистом по международному гуманитарному праву. Поэтому юридическую квалификацию мы не выводим самостоятельно, а отделяем её от редакционного анализа и опираемся непосредственно на текст Женевской конвенции и комментарий МККК. Именно это различие оказалось важным: громкая формула «Россия использует пленных — значит автоматически совершает это конкретное военное преступление» юридически требует уточнения.

НАновости — Новости Израиля отдельно проверили, где сегодня заканчивается установленный факт. Мы не нашли независимых данных, позволяющих утверждать, что Россия действительно сформировала полноценную бригаду численностью в несколько тысяч человек, что все её участники являются бывшими военнопленными или что каждый из них был принуждён перейти на российскую сторону.

И именно поэтому эта история заслуживает более подробного разбора, чем заголовок о «бригадах из украинских пленных».

Что Россия объявила 6 августа 2026 года

Добровольческий корпус, связанный с Министерством обороны России, сообщил о создании так называемой «Украинской добровольческой бригады специального назначения».

По российской версии, новое формирование появилось после объединения пяти существовавших ранее подразделений:

• отдельного батальона имени Максима Кривоноса;
• украинского добровольческого батальона имени Алексея Береста;
• отряда имени Александра Матросова;
• отдельного отряда имени Мартына Пушкаря;
• специального Слободского отряда имени Воина Селифонтова.

Российская сторона представляет их участников как бывших украинских военнослужащих, добровольно перешедших воевать за Россию. В российских сообщениях упоминаются в том числе люди, ранее попавшие в плен. Институт изучения войны обратил внимание на заявление одного из российских военных блогеров, который прямо связывал новую бригаду с украинскими военнопленными.

Но первое ограничение здесь необходимо поставить сразу.

Название «бригада» пока не подтверждает её реальный масштаб.

Открытых независимых данных о численности нового формирования, количестве действующих рот и батальонов, вооружении, штатной структуре и его фактическом развёртывании на конкретном участке фронта нет.

Иными словами, доказано создание нового организационного и пропагандистского бренда. Гораздо хуже доказано, насколько этот бренд соответствует полноценной бригаде в военном смысле.

Эта история началась не в августе 2026 года

Попытки России создавать подразделения из украинских военнопленных документировались значительно раньше.

Осенью 2023 года российские государственные СМИ сообщили о батальоне имени Богдана Хмельницкого. По российской версии, туда набрали около 70 украинских военнопленных, находившихся в российских исправительных учреждениях.

7 ноября 2023 года ISW зафиксировал сообщение РИА Новости о том, что участники подразделения уже принесли российскую присягу и должны отправиться в Украину. Им обещали условия, зарплаты и льготы, аналогичные российским военнослужащим. Сам ISW тогда характеризовал предполагаемое использование такого подразделения как очевидно вызывающее вопросы соблюдения Женевской конвенции.

В декабре российские СМИ заявили, что батальон имени Хмельницкого уже вступил в бой в районе Урожайного на западе Донецкой области. ISW фиксировал это сообщение, напоминая, что российские источники ранее говорили о наборе примерно 70 украинских пленных.

Но здесь важна граница доказанности: само заявление об участии батальона в конкретном бою происходило прежде всего от российской стороны.

Поэтому корректнее говорить не «в декабре 2023 года точно воевал батальон из 70 пленных», а:

Россия уже в 2023 году публично демонстрировала модель, в которой украинских военнослужащих после плена превращали в российских военных и затем заявляли об их отправке против Украины.

Сегодня эта модель, судя по российскому объявлению, пытается перейти на следующий организационный уровень.

Батальон Кривоноса: здесь доказательств значительно больше

Ключевой источник для понимания происходящего — расследование украинского «Суспільного», опубликованное в августе 2025 года.

Журналисты не ограничились российскими роликами или Telegram.

Они идентифицировали более 30 человек, появлявшихся в материалах батальона имени Максима Кривоноса.

Все идентифицированные журналистами люди ранее являлись украинскими военнослужащими и попали в российский плен в 2023–2024 годах. В украинских государственных данных они официально продолжали фигурировать как пропавшие без вести.

Это один из самых важных фактов всей истории.

Он независимо подтверждает саму цепочку:

служба в украинской армии → российский плен → появление человека в российском вооружённом формировании.

А вот следующий переход — «следовательно, каждого из них заставили» — доказать таким способом уже нельзя.

«Суспільне» специально отказалось публиковать имена большинства идентифицированных людей именно потому, что журналисты не имели доказательств добровольности или принуждения для каждого конкретного случая.

И существуют случаи, когда украинские правоохранительные органы считают переход сознательным.

Например, в расследовании описываются бывшие военнослужащие, которым СБУ или другие украинские органы уже сообщили о подозрении в государственной измене либо коллаборационной деятельности. В отдельных материалах следствия прямо говорится, что конкретный человек добровольно принял предложение российской стороны.

Это тоже нельзя выбрасывать из текста только потому, что оно делает картину сложнее.

Модель «всех исключительно пытками загнали в российский батальон» сегодня доказательствами не подтверждена.

Но и российская модель «все свободно увидели правду и добровольно выбрали Россию» доказательствами не подтверждается тем более.

За словом «пленный» стоит ещё одна история — семья

Расследование «Суспільного» обнаружило деталь, которую военная статистика почти полностью скрывает.

Сестра одного из бывших украинских военнослужащих рассказала журналистам, что в 2023 году семья потеряла связь с мужчиной, служившим в Донецкой области. Для родственников он оставался пропавшим без вести.

Семья продолжала жить в неопределённости и получать предусмотренные украинским законодательством выплаты.

О том, что её брат уже появляется в составе российского батальона Кривоноса, женщина, по её словам, не знала.

И здесь история перестаёт быть только вопросом о комплектовании российской армии.

Для родственников между моментом пленения и моментом появления человека в российской пропаганде могут находиться месяцы, когда они вообще не знают, жив ли их сын, брат или муж.

Именно на этом этапе особенно сложно говорить о слове «добровольно» так, будто человек принимал решение в обычных условиях.

Что известно об условиях российского плена

Здесь появляется второй массив доказательств — уже не журналистский, а международный.

Мониторинговая миссия ООН по правам человека в Украине сообщила в феврале 2026 года, что опросила 725 освобождённых украинских военнопленных.

Из них 697 человек — 96% — сообщили о пытках либо других формах жестокого обращения в российском плену.

ООН также зафиксировала серьёзные ограничения контактов украинских военнопленных с родственниками и доступа независимых наблюдателей к местам их содержания.

Важно понимать, чего эта цифра не доказывает.

Она не доказывает, что один конкретный участник батальона Кривоноса подвергался пыткам с целью заставить его подписать российский контракт.

Она не доказывает, что 96% участников российских формирований были завербованы силой.

Но она показывает среду, внутри которой Россия предлагает пленному «выбор».

А в июне 2026 года ООН вновь сообщила: почти все освобождённые украинские военнопленные, опрошенные для последнего отчёта, рассказывали о пытках или жестоком обращении — в том числе тяжёлых избиениях, электрошоке и отказе в необходимой медицинской помощи.

Поэтому к российским интервью, в которых человек сразу после плена рассказывает о совершенно свободном решении перейти на сторону захватившего его государства, нельзя относиться как к независимому подтверждению добровольности.

Это не обвинение конкретного пленного. Это требование к качеству доказательств.

А что на самом деле говорит Женевская конвенция

Здесь есть принципиальная юридическая тонкость.

Статья 130 Третьей Женевской конвенции относит к тяжким нарушениям принуждение военнопленного служить в вооружённых силах враждебной державы.

То есть если пленного посредством насилия, угроз или другого принуждения заставляют вступить в российские силы и воевать против Украины, речь действительно идёт о тяжёлом нарушении Женевской конвенции.

Однако комментарий Международного комитета Красного Креста 2020 года уточняет момент, который часто исчезает из новостных пересказов.

МККК пишет, что само по себе добровольное вступление пленного в силы противника не образует автоматически этого конкретного нарушения.

Проблема в другом — установить реальную добровольность человека в плену чрезвычайно трудно.

МККК отдельно обращает внимание, что пленный может согласиться ради лучших условий содержания, а определённые формы давления и пропаганды могут приобрести характер принуждения. Поэтому сторонам предлагается проявлять особую осторожность, оценивая заявления о якобы добровольном вступлении пленных в армию противника.

Это уточнение для НАновости принципиально.

Мы не можем честно написать, что уже доказано военное преступление в отношении каждого участника новой российской «украинской бригады».

Мы можем написать другое:

существуют подтверждённые случаи перехода украинских военнослужащих из российского плена в российские военные формирования; имеются системные данные ООН о пытках и жестоком обращении в местах российского плена; а принуждение пленного служить армии противника международное право прямо относит к тяжким нарушениям.

Расследование каждого конкретного случая должно установить, где был сознательный переход, а где — давление, угроза или насилие.

Зачем России именно «украинская» бригада

Теперь начинается уже редакционный анализ НАновости, а не установленный юридический факт.

Россия могла бы просто распределять завербованных бывших украинских военнослужащих между своими обычными частями.

Но вместо этого Москва последовательно создаёт демонстративно украинские формирования.

Богдан Хмельницкий.

Максим Кривонос.

Мартын Пушкарь.

Алексей Берест.

То есть выбираются имена, которые российская пропаганда может встроить в собственную версию украинской истории.

Расследование «Суспільного» показало, что батальон Кривоноса открыто продвигает концепцию «триединого российского народа», изображает Украину как страну, которую необходимо освободить от западного влияния, и одновременно подчёркивает украинское происхождение своих участников.

Возникает очень удобная для Кремля конструкция.

Не Россия вторглась в соседнее государство и захватила часть его военнослужащих.

На экране получается другая картинка:

«одни украинцы вместе с Россией освобождают других украинцев».

Именно поэтому информационная ценность таких подразделений для России может быть намного выше их реальной численности на поле боя.

Один бывший украинский военнослужащий перед камерой способен производить десятки роликов, интервью и сообщений: о «бессмысленности сопротивления», «правильной стороне истории», «предательстве Запада» и необходимости складывать оружие.

Это позволяет использовать одного человека одновременно как военнослужащего, агитатора и доказательство заранее подготовленного российского нарратива.

«Бригада» может оказаться больше как медиапроект, чем как военная сила

На 7 августа 2026 года у нас нет оснований писать, что Россия получила новую крупную ударную бригаду из тысяч бывших украинских военнослужащих.

Такого факта пока нет.

Зато существуют доказательства другого процесса.

Сначала появляются отдельные подразделения.

Затем Россия создаёт вокруг них собственные Telegram-каналы, интервью и видеопроекты.

После этого бывшие украинские военнослужащие используются как публичные спикеры.

Теперь несколько таких проектов объединяются под единой вывеской «Украинской добровольческой бригады специального назначения».

То есть произошёл как минимум организационный и информационный переход от отдельных групп к единому бренду.

Будет ли за ним соответствующая военная структура — отдельный вопрос.

Именно здесь НАновости считает важным не повторять российский термин «бригада» как доказательство её масштаба.

Почему этот материал имеет значение для Израиля

Для израильского читателя эта история важна не потому, что украинская «бригада» завтра появится на Ближнем Востоке. Доказательств этого нет.

Значение в другом.

Израильское общество после 7 октября особенно хорошо понимает, насколько сложным источником информации является человек, говорящий перед камерой, когда он находится в руках противника.

При этом юридические статусы украинских военнопленных и людей, захваченных террористическими организациями, нельзя механически смешивать. Сравнение здесь не юридическое, а информационное: сам факт появления пленного на видео ничего не говорит о свободе обстоятельств, в которых он говорит или принимает решение.

Для Израиля имеет значение и второе направление — российская информационная деятельность.

НАновости ранее подробно разбирали кампании российского влияния в израильском информационном пространстве, включая попытки распространять тезис о том, что Украина и украинцы являются врагами Израиля, а Россия — его естественным союзником.

Новая «украинская бригада» создаёт для такой пропаганды очень удобный материал.

Теперь утверждение «сами украинцы не хотят воевать за Украину» можно сопровождать не российским экспертом в студии, а человеком с украинским прошлым, украинским акцентом и бывшей украинской военной биографией.

Для аудитории, которая не знает обстоятельств его пленения, этого может оказаться достаточно.

Поэтому НАновости — Новости Израиля рассматривают эту историю прежде всего как пересечение трёх тем: войны, прав пленных и производства пропаганды из человеческой уязвимости.

Что на сегодняшний день доказано, а что нет

После проверки открытых источников НАновости считает доказанным, что Россия объявила о создании единого «украинского» формирования путём объединения нескольких ранее существовавших подразделений.

Доказано и то, что как минимум в одном из ключевых таких подразделений — батальоне Кривоноса — находились десятки бывших украинских военнослужащих, до этого попавших в российский плен. Журналисты «Суспільного» идентифицировали более 30 таких людей.

История подобных подразделений прослеживается как минимум с 2023 года, когда российские источники сообщали о наборе примерно 70 пленных в батальон имени Богдана Хмельницкого.

Не доказано, что сегодняшняя «бригада» имеет обычную для бригады численность.

Не доказано, что все пять входящих в неё формирований преимущественно комплектуются пленными.

Не доказано, что каждый бывший украинский военнослужащий оказался там под принуждением.

Не подтверждено независимыми источниками и полноценное боевое применение нового объединённого формирования как единой бригады.

А заявления российских военных и пропагандистских ресурсов о «полностью добровольном выборе» нельзя считать независимой проверкой обстоятельств вербовки человека, прежде находившегося в российском плену.

Что изменилось именно сейчас

Самая важная новость 6–7 августа 2026 года поэтому не в том, что Россия вдруг впервые начала воевать бывшими украинскими военными.

Эта практика значительно старше.

Изменилось другое.

За несколько лет Россия прошла путь от отдельных сообщений о нескольких десятках пленных в батальоне имени Хмельницкого до существования нескольких специально брендированных «украинских» формирований, а теперь — до заявления об их объединении в общую структуру.

Это ещё не доказательство появления многотысячной боеспособной бригады.

Но это свидетельство того, что проект перестал выглядеть единичным экспериментом.

Россия пытается институционализировать механизм, в котором бывший украинский военнослужащий после плена может превратиться одновременно в бойца российской стороны и в публичное доказательство российского тезиса о якобы «внутренней украинской войне».

И пока именно пропагандистская составляющая этой конструкции подтверждается значительно лучше, чем её заявленный военный масштаб.

Как проверялся материал

Материал проверен редакцией НАновости 7 августа 2026 года.

В основу положены: сообщение о создании новой структуры и отчёт ISW от 6 августа 2026 года; материалы ISW 2023 года о батальоне имени Богдана Хмельницкого; расследование «Суспільного» с идентификацией более 30 бывших украинских военнослужащих; документы Мониторинговой миссии ООН по правам человека; статья 130 Третьей Женевской конвенции и официальный комментарий Международного комитета Красного Креста.

Редакция отдельно проверяла, можно ли подтвердить заявленную численность новой «бригады», участие всех перечисленных подразделений в боях и принуждение каждого бывшего пленного. В доступных на момент публикации независимых источниках достаточных доказательств для таких категоричных утверждений нет.