- 31 января, 2026
- 2:16 пп
- Украина
В конце января 2026 года в украинском инфополе снова всплыл тезис, который регулярно выносится Москвой на переговорные столы: “вывод украинских войск с территории Донбасса”. На первый взгляд это звучит как очередной ультиматум, но в аналитической колонке военного обозревателя Александра Коваленко акцент сделан на другом: опасность не только в самом требовании, а в словах, которыми оно оформлено.
Автор привязывает тему к переговорному треку в Абу-Даби и называет такую постановку вопроса “топографически завуалированной”. Он прямо пишет: это требование “не только абсурдное, но и… опасное”.
“Донбасс” — это не всегда то, что кажется
В украинской и международной медийной привычке “Донбасс” часто звучит как синоним двух областей — Донецкой и Луганской. Но исторически термин шире: он происходит от “Донецкого угольного бассейна”, и разные справочники по-разному описывают его границы — от “индустриального района” до трактовок через угольный бассейн и прилегающие территории.
На этом и строится главный риск, о котором предупреждает Коваленко: если стороны однажды подпишут документ с расплывчатым термином, дальше начинается игра в расширение смысла — и спор уже не про карту, а про то, “что имелось в виду”.
У автора есть короткая, очень жёсткая формулировка: “Территориальная тема в таком контексте — табу.”
И это важная часть логики текста: даже до военной математики он фиксирует “красную линию” — моральную, конституционную и международно-правовую.
Донецкая область: цифры, которыми оперирует автор
Дальше начинается фактура — и она нужна, чтобы понять, почему речь в материале быстро уходит от слов “Донбасс” к конкретной географии Донецкой области.
Коваленко утверждает, что Украина контролирует в Донецкой области около 5 500 км².
Он также приводит оценку, что за весь 2025 год армия рф захватила 4 329 км² территории Украины, при этом, по его словам, потери составили 418 010 (в тексте под “потерями” подразумеваются общие потери личного состава в трактовке автора).
Отдельно он оценивает, что в Донецкой области за 2025 год могло быть захвачено около 2 200 км² (с оговоркой о сложности точной оценки).
Важно: это не официальный отчёт Генштаба и не единая международная статистика, а оценки из авторской колонки. Но в логике текста они служат одной цели — показать, что требование “вывести войска” означает получить огромный территориальный результат без штурма.
Славянск–Краматорск: почему именно этот узел называют “плацдармом”
Ключевое понятие статьи — Славянско-Краматорский плацдарм (СКП). Автор описывает его как наиболее насыщенную укреплениями часть Донецкой области, формировавшуюся с 2014 года.
Смысл здесь не в красивом термине, а в практическом выводе: если Славянск и Краматорск “открываются” без боя, меняется конфигурация фронта и появляется окно для более глубокого продвижения противника.
И вот тут у автора звучит одна из самых резких формулировок: он пишет, что в сравнении со СКП “Бахмут… — цветочки”, “Авдеевка покажется лёгкой прогулкой”.
Это публицистический приём, но он отражает идею: речь о районе, который годами “нашивали” фортификациями.
НАновости — Новости Израиля | Nikk.Agency следит за подобными сигналами именно потому, что формулировки о “выводе войск” — это не только украинская внутренняя дискуссия: они быстро попадают в международные переговорные пакеты, а значит, завтра станут предметом давления на Киев со стороны разных столиц.
Военная логика требования: “не штурмовать, а забрать”
Коваленко подчёркивает: он обсуждает не только мораль и право, но и военную целесообразность.
Если перевести на простой язык, тезис такой:
Украине предлагают уйти с максимально укреплённого района.
рф получает ключевой узел без боёв, потерь и времени.
Дальше меняется геометрия линии фронта и открываются новые направления давления.
Для иллюстрации сложности боёв автор приводит ещё две цифры: по его оценке, на Покровско-Мирноградском направлении задействована 170-тысячная группировка, а суммарно в боях в Донецкой области — более 300 тысяч.
И снова: это оценка автора, но она встроена в аргумент, почему “переговорная формула” может стать обходным путём, чтобы не “ломать” СКП военной силой.
Почему “терминологическая дисциплина” вдруг становится вопросом безопасности
Одна из наиболее практичных частей текста — требование говорить точнее. Автор фактически предлагает информационную задачу: объяснять партнёрам разницу между “Донбассом” и “Донецкой областью”, чтобы не оставлять пространства для манипуляций.
Это не абстракция. В разных источниках действительно сосуществуют несколько рамок понимания “Донбасса”: современная политическая, индустриальная и географическая.
Если дипломатический документ не закрепляет, какую именно рамку стороны используют, — остаётся поле для последующих трактовок.
Что это значит для Израиля и региона
На израильской повестке война в Украине давно читается шире, чем “европейский конфликт”: сюда постоянно “подмешиваются” Иран, дроны, ракетные технологии, санкции, морские маршруты, а также дипломатические практики давления и торга.
Поэтому “словесные ловушки” в переговорах — вещь не теоретическая. Если одна сторона добивается легализации расплывчатых формулировок, это потом применяется и в других точках мира: сначала как прецедент, потом как инструмент.
И ещё момент: площадки вроде ОАЭ (если переговорный процесс действительно туда смещается) создают дополнительный контекст — региональные посредники, “пакетные” обмены, внешние интересы. В таком формате точность терминов становится не педантизмом, а страховкой.
Наше мнение (редакция НАновости)
Мы бы сформулировали так: вопрос “вывода войск” — это не просто давление на фронт, а давление на язык.
Когда переговоры начинают опираться на термины, которые можно растягивать как резину, это почти всегда заканчивается тем, что слабая сторона вынуждена бесконечно доказывать “что имелось в виду”. И каждый следующий раунд начинается не с мира, а с новых уточнений — уже под угрозой.
В этой логике важен не только Славянск и Краматорск как укреплённый узел, но и урок для всех, кто наблюдает войну со стороны: если сегодня в документе закрепляют “Донбасс” без определения, завтра так же могут закрепить любой другой расплывчатый термин — и предъявить его как юридическую реальность.
Для Израиля, который живёт в мире, где формулировки резолюций, заявлений и “красных линий” часто решают не меньше, чем батареи ПВО, это урок особенно понятный: в больших конфликтах иногда сначала ломают карту словами — и только потом движутся техникой.
