Из Киева — в Иерусалим: почему слова главного раввина Украины об Иране должны услышать и в Израиле, и в Европе

7 апреля 2026 года главный раввин Украины Моше Асман выступил с жестким и предельно ясным заявлением о войне США и Израиля против иранского режима. Смысл его послания выходит далеко за пределы обычной реакции на события Ближнего Востока: речь идет не о споре за территории, не о дипломатическом кризисе и не об очередной вспышке нестабильности, а о столкновении с идеологией, построенной на ненависти, терроре и культе уничтожения. Эта логика особенно понятна в Израиле, где угрозы со стороны Тегерана давно перестали быть теорией.

Для израильской аудитории здесь важен не только эмоциональный тон заявления, но и сам украинский источник этой оценки. Когда о природе иранского режима говорит человек, живущий в стране, которая уже несколько лет сталкивается с иранским оружием в связке с российской агрессией, это звучит не как публицистика, а как вывод, оплаченный реальным опытом войны.

Именно поэтому слова Асмана воспринимаются не как далекий комментарий из Киева, а как предупреждение, которое в Израиле обязаны услышать особенно внимательно. Украина уже увидела, что происходит, когда мир слишком долго называет системное зло «сложным геополитическим вопросом».

Почему эта тема болезненно близка Израилю

Иранский режим десятилетиями выстраивал политическую и военную систему, в которой враждебность к Израилю и ненависть к еврейскому народу не прячутся на периферии идеологии, а занимают в ней центральное место. Это проявляется не только в риторике, но и в инфраструктуре союзников, прокси-группировок, вооружений и пропаганды, которая легитимизирует насилие против гражданского населения. На этом фоне сравнение с тоталитарными моделями прошлого, к которому подводит Асман, становится не эмоциональным приемом, а попыткой назвать явление своим именем.

Израильтяне особенно остро чувствуют эту грань. Здесь слишком хорошо понимают, чем заканчивается ситуация, когда идеология уничтожения сначала воспринимается как радикальная фразеология, потом как чужая региональная проблема, и лишь затем — как угроза самому праву на существование.

Украина уже знает цену иранской угрозы

От рейса PS752 до «Шахедов» над украинскими городами

В своем обращении Моше Асман связал израильское измерение угрозы с украинским опытом, и это одна из самых сильных частей его позиции. Для Украины Иран — не абстрактный спонсор чужой войны. Иран уже вошел в украинскую историю через трагедию рейса PS752, который был сбит под Тегераном 8 января 2020 года двумя иранскими ракетами вскоре после вылета. Все 176 человек на борту погибли. Этот факт подтвержден официальными международными материалами и остается одним из самых тяжелых символов безответственности и агрессии режима.

После начала полномасштабной войны России против Украины иранский след стал еще более прямым. Европейский Союз официально указывал, что иранская программа беспилотников, включая Shahed-136, используется Россией в войне против Украины. Для украинцев это не спор экспертов о происхождении деталей и логистике поставок, а ежедневная реальность ударов по мирным городам, инфраструктуре и жилым кварталам.

И вот здесь израильская оптика и украинская встречаются почти зеркально. Одни и те же источники угрозы, одна и та же логика террора, одна и та же попытка сломать общество ударами по гражданским.

Почему в Израиле это должны воспринимать не как чужую боль

Для многих в регионе привычно делить войны на «наши» и «их». Но именно эту иллюзию заявление Асмана фактически разрушает. Когда страна, подвергающаяся атакам российско-иранской связки, говорит Израилю: это не просто очередной ближневосточный конфликт, — к этому стоит относиться серьезно.

НАновости — Новости Израиля | Nikk.Agency не раз обращали внимание, что для израильского общества украинская тема давно перестала быть только европейской повесткой. Она все больше касается архитектуры безопасности самого Израиля, потому что один и тот же враждебный центр подпитывает сразу несколько фронтов — от Ближнего Востока до Восточной Европы.

В этом смысле позиция Асмана работает сразу в двух направлениях. С одной стороны, она напоминает украинцам, что война Израиля и США против иранского режима касается не только нефти, дипломатии и расклада сил в регионе. С другой — она напоминает израильтянам, что Украина уже находится внутри этой же большой схватки, просто на другом участке.

Что следует из заявления Моше Асмана

Речь идет о выборе цивилизации, а не о временной коалиции

Ключевая мысль этого обращения в том, что идеология, построенная на культе ненависти и уничтожения, не становится менее опасной только потому, что научилась прятаться за современные лозунги, прокси-структуры и геополитические комбинации. Когда режим финансирует террор, развивает ударные технологии, помогает силам, ведущим агрессивную войну, и одновременно движется к критически опасному уровню военного потенциала, вопрос уже не в том, нравится ли кому-то жесткость ответа. Вопрос в том, сколько еще мир готов делать вид, что все это можно «сдерживать разговорами».

Для Израиля этот вывод предельно практичен. Любая недооценка Ирана сегодня завтра оборачивается новой ценой — в безопасности, в экономике, в политике, а иногда и в человеческих жизнях.

Для Украины этот вывод тоже предельно конкретен: страна, которая уже пережила и крушение PS752, и удары иранских дронов, не может позволить себе роскошь иллюзий относительно намерений Тегерана.

Почему это важно именно сейчас

Сейчас в Израиле особенно заметен соблазн смотреть на войну через призму ближайшей военной задачи: отражение угрозы, подавление атаки, нейтрализация конкретного противника. Но слова Асмана расширяют картину. Они возвращают разговор к исторической памяти, к теме ответственности и к вопросу, который еврейский народ слишком хорошо знает из собственного прошлого: что происходит, когда мир слишком поздно признает зло злом.

Поэтому это заявление важно не только как поддержка Израиля со стороны украинского религиозного лидера. Это еще и политико-нравственный диагноз эпохи.

И если формулировать совсем прямо, то суть сказанного такова: Иран — это не «сложный партнер», не «проблемный региональный игрок» и не «еще один полюс напряжения». Для Украины и Израиля это источник смертельной угрозы, который уже доказал делом, что готов экспортировать смерть, террор и разрушение далеко за пределы собственных границ.

Финальный посыл Моше Асмана — пожелание силы защитникам Израиля и США и свободы народу Ирана — звучит как религиозная формула, но в политическом смысле это еще и очень четкое разделение между режимом и людьми. И, возможно, именно это сегодня особенно важно: не путать народ с диктатурой, но и не смягчать оценку диктатуры только потому, что кому-то неудобно произносить жесткие слова вслух.