Из Иерусалима — по следам еврейского Подолья: учёные обследовали более 30 синагог Украины

2 сентября 2026 Объединённая еврейская община Украины сообщила о результатах экспедиции «Синагоги Подолья — 2026», проведённой во второй половине августа вместе с Центром еврейского искусства Еврейского университета в Иерусалиме. Исследователи проехали десятки украинских городов и местечек и обследовали более 30 исторических синагог: фотографировали фасады, фиксировали нынешнее состояние зданий, изучали сохранившиеся архитектурные детали, а где это было возможно — заходили внутрь.

Автор: Елена Гунько

Для израильского читателя тут сразу нужна карта. Подолье — это не киевский Подол и не современная административная область Украины, а большой исторический регион на юго-западе страны. Сегодня его ядро приходится прежде всего на Винницкую и Хмельницкую области, а западная часть захватывает Тернопольскую область и соседние территории. Если смотреть из Израиля на карту Украины, это пояс юго-западнее Киева, уходящий в сторону Днестра и молдавской границы.

Именно здесь несколько столетий существовала одна из самых плотных сетей еврейских общин Восточной Европы. Отсюда вышли религиозные идеи, фамилии и хасидские дворы, названия которых сегодня куда привычнее услышать в Иерусалиме или Бней-Браке, чем в украинском селе или маленьком городке, откуда всё когда-то начиналось.

Это не экскурсия по старым зданиям

Экспедиция называется «Синагоги Подолья — 2026», но её задача шире обычной инвентаризации. Собранные материалы должны стать частью отдельного исследования «Синагоги Украины: Подолье», которое готовит израильский Center for Jewish Art — Центр еврейского искусства при Еврейском университете в Иерусалиме.

Проще говоря, исследователи пытаются сейчас сохранить максимум информации о зданиях, которые завтра могут выглядеть уже иначе. Для исторической синагоги важны не только красивые стены: планировка молитвенного зала, форма окон, место Арон ха-Кодеша — шкафа, где хранились свитки Торы, остатки росписи, перестройки советского времени. Иногда одна заложенная кирпичом арка рассказывает специалисту больше, чем современная табличка на фасаде.

Маршрут экспедиции прошёл через Могилёв-Подольский, Чечельник, Кодыму, Балту, Кривое Озеро, Браилов, Бершадь, Каменец-Подольский, Дунаевцы, Хмельницкий, Сатанов, Меджибож, Летичев, Хмельник, Винницу, Жмеринку и ряд меньших населённых пунктов. Это всё разные точки одного когда-то огромного еврейского пространства.

Большинство этих названий среднему израильтянину ничего не скажут. И это как раз часть проблемы: современная еврейская жизнь давно переместилась в Израиль, США и Западную Европу, а места, где формировались семьи и общины, постепенно выпали из живой памяти.

Меджибож: маленький украинский город, без которого трудно представить Бней-Брак

Одна из главных точек маршрута — Меджибож, небольшой населённый пункт нынешней Хмельницкой области на западе Украины. Сегодня там живёт совсем немного людей, но в еврейской истории его масштаб несопоставим с размером города.

Именно здесь примерно с 1740 года до своей смерти в 1760-м жил рабби Исраэль бен Элиэзер — Баал Шем Тов, или Бешт, фигура, вокруг которой сформировался ранний хасидизм. Его могила находится в Меджибоже и остаётся местом еврейского паломничества.

Для читателя, далёкого от религиозной среды, стоит пояснить и само слово. Хасидизм возник в Восточной Европе в XVIII веке как религиозное движение внутри иудаизма, сделавшее особый акцент на эмоциональной молитве, духовной радости, мистической традиции и роли харизматического духовного наставника — ребе. Через учеников Бешта движение очень быстро распространилось по еврейским общинам региона.

Сегодня последствия того процесса из XVIII века видны буквально на улицах Израиля. НАновости уже подробно рассказывали об украинских корнях крупнейших хасидских династий: Чернобыль, Сквира, Рахмастривка, Махновка, Боян, Садигура, Вижниц и другие исторические линии теперь имеют крупные центры в Иерусалиме, Бней-Браке, США и других странах.

Вот почему фотография старой синагоги в украинском Меджибоже для Израиля не совсем фотография «чужой старины». Исторически дорога оттуда ведёт прямо к современным израильским кварталам, ешивам, синагогам и хасидским дворам.

Что такое штетл и почему этих городов было так много

В истории восточноевропейских евреев часто появляется слово «штетл». Оно происходит из идиша и буквально означает небольшой город или местечко, но в еврейской истории приобрело более конкретный смысл: городок с многочисленным, иногда преобладающим еврейским населением, собственной общинной жизнью, синагогами, домами учения, школами, ремесленниками и торговцами.

Подолье было покрыто такими местечками. Поэтому исследователи сегодня находят синагоги не только в больших городах вроде Винницы или Каменца-Подольского, но и в населённых пунктах, название которых даже украинцы из других регионов не всегда узнают с первого раза.

До Катастрофы европейского еврейства — Шоа — такая карта выглядела совершенно иначе. В том же Меджибоже по переписи Российской империи 1897 года жили 6 040 евреев, составлявшие около 70% населения города. То был не «еврейский памятник среди украинского города», а в значительной мере сам еврейский город.

Потом этот мир ломали несколько раз. Погромы и войны, Катастрофа, советская борьба с религией, эмиграция — и многие здания остались без общин, ради которых строились.

Сатанов: зачем синагоге были нужны стены как у крепости

Ещё одна остановка экспедиции — Сатанов, небольшой населённый пункт Хмельницкой области. Он находится в западной части Подолья, далеко от крупных центров современной еврейской жизни, но здесь сохранился один из самых известных примеров так называемой синагоги-крепости.

Название не художественное. В XVI–XVII веках эта часть Восточной Европы часто переживала войны и набеги, поэтому массивная каменная синагога иногда служила общине ещё и убежищем. Отсюда толстые стены, высокие окна и сама архитектура, больше напоминающая оборонительное сооружение, чем знакомую сегодняшнему израильтянину городскую синагогу.

Есть здесь и научный спор, который хорошо показывает смысл нынешней экспедиции. В туристических публикациях синагогу Сатанова часто датируют 1514 или 1532 годом, однако исследователи не считают такую раннюю датировку бесспорной и связывают нынешнее каменное здание с более поздним периодом.

Для истории эта разница принципиальна. Одно дело написать возле фотографии «синагога XVI века», другое — провести обмеры, сопоставить архитектуру с аналогами, проверить материалы и понять, когда именно появилось сохранившееся сооружение.

Каменец-Подольский: не только крепость из туристических открыток

Каменец-Подольский — уже более известный украинский город, расположенный на юго-западе нынешней Хмельницкой области, недалеко от Днестра. Туристам он знаком прежде всего благодаря огромной средневековой крепости и каньону реки Смотрич, но у города есть длинная и очень непростая еврейская история.

Здесь в 1757 году произошёл знаменитый диспут с участием франкистов. Для неспециалиста это слово требует пояснения: франкисты были последователями Якова Франка, еврейского религиозного лидера XVIII века, создавшего радикальное мессианское движение и вступившего в конфликт с традиционным раввинистическим иудаизмом.

Под раввинистическим иудаизмом здесь имеется в виду основная историческая традиция иудаизма, опирающаяся на Тору, Талмуд и Галаху — еврейское религиозное право. После каменецкого диспута местный католический епископ Николай Дембовский приказал конфисковывать и сжигать экземпляры Талмуда.

Так что старые подольские синагоги рассказывают вовсе не одну уютную историю про мирное местечко. За этими стенами были религиозные споры, борьба разных течений, нападения, войны, экономический расцвет, бедность, миграция — нормальная, сложная жизнь нескольких столетий.

Иерусалим собирает то, что осталось

Сам Center for Jewish Art при Hebrew University of Jerusalem появился в 1979 году. Его создал профессор Бецалель Наркисс, и за десятилетия Центр превратился в международную систему документирования еврейской материальной культуры.

Сегодня Центром руководит Владимир Левин, участвовавший и в нынешней украинской экспедиции. Его специалисты работают не только с синагогами: в архив попадают рукописи, ритуальные предметы, кладбища, росписи, произведения искусства и другие вещи, по которым можно восстановить физический мир исчезнувших общин.

Для израильского читателя проще представить масштаб на предыдущем украинском проекте Центра. В 2017 году Владимир Левин и исследователь Сергей Кравцов выпустили двухтомное исследование «Synagogues in Ukraine: Volhynia». Волынь — ещё один исторический регион нынешней Украины, расположенный севернее Подолья; сегодня это прежде всего территория Волынской, Ровенской и соседних областей.

В этих двух томах было 848 страниц и 1 220 фотографий, а исследователи описали 39 сохранившихся и 302 уже утраченные синагоги в 23 городах и местечках. Само соотношение цифр — 39 против 302 — довольно хорошо объясняет, зачем нужно успевать документировать Подолье сейчас.

Что значит «утраченная синагога»

Это тоже не всегда означает груду камней. При советской власти религиозные учреждения закрывали, а здания приспосабливали под склады, клубы, производственные помещения, спортивные залы или административные учреждения.

Где-то стены остались, но исчез интерьер. Где-то надстроили этаж, заложили окна и после нескольких перестроек старую синагогу уже трудно узнать. Другие сооружения были уничтожены во время Шоа или исчезли позднее из-за запустения и строительства.

И сегодня к старым угрозам добавилась российская война против Украины. НАновости публиковали собранный Объединённой еврейской общиной Украины список повреждённых и разрушенных еврейских объектов — синагог, кладбищ, школ, общинных зданий и мемориальных мест. В нём около 40 объектов, пострадавших после начала полномасштабной войны.

Тут важна аккуратная граница. Сам факт повреждения синагоги российским ударом ещё не доказывает, что её выбирали целью именно потому, что она еврейская. Но результат для наследия от этого не становится легче: старый объект может исчезнуть из-за взрыва рядом так же окончательно, как от прямого попадания.

Умань израильтянам знакома. Но Умань — лишь одна точка

Большинство израильтян, даже совсем не связанных с хасидским миром, хотя бы слышали об Умани — городе в центральной части Украины, куда ежегодно на Рош ха-Шана приезжают десятки тысяч последователей рабби Нахмана из Брацлава. Это самая заметная сегодня точка соприкосновения Израиля с еврейской Украиной.

Цадик в данном контексте — почитаемый праведник и духовный лидер. Рабби Нахман, правнук Баал Шем Това, умер в Умани в 1810 году, и его могила стала главным местом паломничества брацлавских хасидов.

Украина в 2025 году повысила охранный статус этого места: могила рабби Нахмана получила категорию памятника национального значения. НАновости подробно объясняли, что означает этот статус и почему он важен для паломников из Израиля.

Но если смотреть только на Умань, масштаб связи теряется. Умань — одна живая и очень известная точка, а экспедиция из Иерусалима фактически показывает десятки других адресов той же истории.

От украинского местечка до сегодняшнего Израиля

Для автора этой статьи, Елены Гунько, именно это кажется главным в нынешней экспедиции. Можно перечислить тридцать названий украинских городков — и израильский читатель пролистает их, потому что никогда там не был и, скорее всего, не собирался.

Но стоит перевести эти названия на привычную израильскую карту, и картина меняется. Меджибож — это Бешт и начало хасидизма. Брацлав — рабби Нахман и сегодняшняя Умань. Вижница — это один из больших хасидских дворов современного Израиля. Махновка сегодня имеет центр в Бней-Браке. Рахмастривка — живой двор в Иерусалиме. Боян и Садигура тоже давно стали частью израильского харедимного мира. Некоторые из этих названий сохранились в Израиле гораздо лучше, чем в местах своего рождения.

Получается почти парадокс. В украинском городке от старой общины иногда осталось кладбище и одно здание, а в Иерусалиме или Бней-Браке название этого же городка носят тысячи живых людей, их синагоги и религиозные институты.

Поэтому работа израильских исследователей в Подолье — не попытка изучать далёкое прошлое другого государства. Они документируют часть предыстории современного еврейского общества Израиля.

Память имеет вполне физический размер

Иногда слово «память» звучит слишком абстрактно. В экспедиции всё намного конкретнее: ширина стены, фотография потолка, окно, старая кладка, остаток росписи, архивный план, координаты здания.

Если этого не сделать, через поколение может остаться только фраза «здесь когда-то была синагога». А доказать её устройство, возраст и значение будет уже невозможно.

В Меджибоже такая фиксация возвращает нас к самому началу хасидизма. В Сатанове показывает, зачем еврейской общине нужна была практически крепость. В Каменце-Подольском выводит к религиозным конфликтам XVIII века. В десятках меньших мест она делает не менее важную вещь — возвращает существование людям, имён которых уже никто не помнит.

Ведь до войны, Катастрофы и эмиграции это не были «памятники еврейского наследия». Там просто молились, спорили, женились, учили детей, торговали, праздновали Песах и Рош ха-Шана. Жили.

Почему эта экспедиция проходит именно сейчас

Украина продолжает войну, а исследователи из Иерусалима тем временем едут по её юго-западным областям и измеряют старые синагоги. На первый взгляд занятия из совершенно разных миров.

На деле связь довольно прямая. Война снова показала, насколько быстро физическая история может превратиться в архивную фотографию. Известный сегодня дом завтра может оказаться повреждён, сгореть или просто попасть в зону, куда исследователь уже не сможет приехать.

Но угроза состоит не только из ракет. Старые еврейские кладбища сталкиваются с незаконными строительными работами, исторические здания рушатся без ремонта, а места бывших общин иногда просто исчезают под новой застройкой. Для сохранения нужны не общие слова о наследии, а документы, охранный статус и точная фиксация.

Израильские специалисты фактически делают первый шаг этой цепочки: устанавливают, что именно ещё существует и что именно должно быть сохранено.

Не музей Украины, а семейный архив Израиля

Наверное, проще всего объяснить значение экспедиции именно так. Для Украины эти синагоги — часть истории её городов и граждан. Для мирового еврейства — остатки огромной восточноевропейской цивилизации. Для Израиля есть ещё третий слой: это в немалой степени семейная история общества, которое потом строило здесь свою жизнь.

Фамилии изменились, языком стал иврит, дети и внуки родились уже в Хайфе, Ашдоде, Иерусалиме или Бней-Браке. Но если пойти назад по семейным и религиозным линиям, дорога очень часто неожиданно приводит в небольшой город нынешней Украины.

И тогда старая синагога перестаёт быть просто красивой развалиной где-то «там». Иногда это последний физический адрес мира, из которого вышли люди, чьи потомки сегодня живут рядом с нами.

Исследование «Синагоги Украины: Подолье» ещё готовится, его окончательный объём и дата публикации пока не объявлены. Но августовская экспедиция уже сделала важную вещь: более тридцати таких адресов были заново найдены, осмотрены и зафиксированы специалистами из Иерусалима.

Через десять или двадцать лет часть этих зданий, хочется надеяться, будет восстановлена. Некоторые изменятся, какие-то могут не сохраниться вообще. Но их нынешнее состояние останется в архиве.

И в этом, пожалуй, самый израильский смысл всей истории. Иерусалим сегодня собирает по украинским местечкам следы мира, из которого когда-то выросла немалая часть еврейского Израиля.