Не только «Галичина»: русские национальные формирования на службе Третьего рейха и неудобная память о Второй мировой

Российская пропаганда десятилетиями использует Вторую мировую войну как политическое оружие.

Когда ей нужно атаковать Украину, она снова и снова вспоминает дивизию СС «Галичина», батальоны «Нахтигаль» и «Роланд», украинский национализм, отдельные эпизоды коллаборационизма и преступления военного времени.

Но как только речь заходит о русских формированиях, служивших Третьему рейху, тон резко меняется.

Там уже не говорят о «русском следе».

Там говорят о «предателях», «власовцах», «отщепенцах», «антисоветчиках», будто эти люди существовали вне русской истории, вне русского общества и вне советской реальности.

На самом деле на стороне нацистской Германии существовали многочисленные русские, казачьи и шире советские коллаборационистские структуры: РОА Власова, РОНА Каминского, Русский корпус в Сербии, казачьи соединения, русские подразделения в немецкой службе, вспомогательная полиция, хиви и восточные батальоны.

Но эта тема требует не лозунгов, а точности.

Потому что не все советские коллаборационисты были этническими русскими.

И не все русские коллаборационисты могут быть спрятаны в общей фразе «советские граждане».

Почему эта тема важна сегодня

Разговор о русских формированиях на службе Третьего рейха — это не попытка снять ответственность с других народов.

Украинский, белорусский, балтийский, кавказский и иной коллаборационизм существовал.

Это часть трагической и сложной истории Второй мировой войны.

Но русский коллаборационизм тоже существовал.

Более того, он был не маргинальной легендой, а заметным историческим явлением: от власовского движения до Локотской автономии, от белоэмигрантских частей на Балканах до казачьих соединений, от отдельных русских подразделений до широкой массы советских военнопленных и перебежчиков, оказавшихся в немецкой системе.

Историк Марк Эделе в книге Stalin’s Defectors: How Red Army Soldiers became Hitler’s Collaborators, 1941–1945 подчёркивает, что среди советских военнопленных доля перебежчиков была необычно высокой по сравнению с другими армиями союзников, но одновременно предупреждает: желание выжить, недовольство сталинским режимом и готовность реально воевать за Гитлера — это разные вещи.

Именно это важно для честной памяти.

История не становится правдой, если из неё вырезать неудобные русские страницы.

РОА Власова: главный символ русского коллаборационизма

Самое известное русское формирование на службе Третьего рейха — Русская освободительная армия (РОА), связанная с именем генерала Андрея Власова.

Власов родился в 1901 году, был советским генералом, участвовал в битве за Москву и обороне Ленинграда, попал в немецкий плен и затем перешёл на сторону Третьего рейха. Институт европейских, российских и евразийских исследований Университета Джорджа Вашингтона описывает Власова как советского генерала, который после пленения создал при поддержке нацистской пропаганды Russian Liberation Committee, а затем связанную с ним Russian Liberation Army. Там же подчёркивается, что на раннем этапе речь шла о структуре из нескольких сотен офицеров и нескольких тысяч солдат, перешедших от СССР на немецкую сторону.

Это важная деталь.

В массовой памяти РОА часто представляется как сразу огромная армия.

На деле власовское движение развивалось постепенно, а реальные крупные соединения появились очень поздно — уже в финальной фазе войны.

В конце 1944 года был создан КОНР — Комитет освобождения народов России. Это был политический зонтик, под который пытались собрать разные антисоветские силы.

Поэтому нельзя считать РОА, КОНР, 600-ю дивизию, 650-ю дивизию, авиационные части и другие связанные подразделения как полностью независимые массы людей.

Здесь легко возникает двойной счёт.

В широком позднем подсчёте численность структур, связанных с РОА / Вооружёнными силами КОНР, часто оценивается примерно в 120–130 тысяч человек. Но эта цифра требует пояснения: она относится не к ранней РОА как реальной боевой армии, а к более поздней и широкой власовской рамке.

Судьба самого Власова известна.

Он был арестован советскими войсками в Чехословакии, осуждён за измену и казнён советскими властями в 1946 году. В 2015 году российские архивные учреждения выпустили три тома документов по «делу Власова», собранных из архивов России, Беларуси, Германии и США.

РОНА Каминского: Локоть, карательные операции и Варшава

Второй крупный пример — РОНА, или Русская освободительная народная армия Бронислава Каминского.

Эта структура выросла из Локотского района, который оказался под немецкой властью в октябре 1941 года. В регионе была создана коллаборационистская администрация, известная как Локотская автономия или Брянско-Локотская республика. После гибели Константина Воскобойника в январе 1942 года Каминский стал её руководителем.

На базе местной милиции он создал вооружённую бригаду. По данным Warsaw Uprising, её численность достигала примерно 10–15 тысяч человек. В середине 1942 года около 85% состава были местными жителями, в основном русскими добровольцами; остальные происходили из дезертиров Красной армии и советских военнопленных.

РОНА участвовала в антипартизанских операциях в Орловском регионе в мае 1943 года, затем в Беларуси в апреле–мае 1944 года, а позднее была переброшена в Польшу. В июле 1944 года РОНА была реорганизована в бригаду Waffen-SS.

Самый мрачный эпизод её истории — участие в подавлении Варшавского восстания 1944 года.

В начале августа 1944 года около 1700 бойцов РОНА под командованием майора Юрия Фролова были отправлены в группу СС-генерала Хайнца Райнефарта. Они действовали в районах Охота и Воля с 3 по 27 августа 1944 года, а затем в Кампиносской пуще с 27 августа по 4 сентября 1944 года. Во время боёв РОНА потеряла около 400 человек — примерно 40% отправленного контингента.

После Варшавы Каминский был арестован и казнён немцами. В ноябре 1944 года РОНА была фактически расформирована, а оставшиеся 3000–4000 бойцов отправлены в Мюнзинген для включения в формировавшуюся армию Власова.

Это ещё один пример того, почему цифры нельзя складывать автоматически.

РОНА и поздняя 29-я гренадерская дивизия СС RONA — не две полностью отдельные армии, а связанные этапы одной структуры.

Русский корпус в Сербии: белая эмиграция против СССР

Отдельно стоит Русский корпус в Сербии.

Это формирование не было частью РОА в первоначальном смысле. Оно возникло в оккупированной Югославии и состояло прежде всего из русских белых эмигрантов, которые воспринимали войну Германии против СССР как продолжение своей борьбы с большевизмом.

Американская военная работа German Antiguerrilla Operations in the Balkans (1941–1944) указывает, что в 1941 году в Сербии был сформирован Russian Guard Corps под командованием генерала Штейфона. Он имел три полка и около 4000 человек, был включён в Вермахт и состоял в основном из антисоветских эмигрантов, служивших ещё в армиях царской России. Немцы использовали корпус главным образом для охраны, в том числе для защиты железнодорожной линии Белград — Ниш.

Позднейшие оценки дают более высокие цифры: примерно до 11 197 человек в максимальной численности и около 17 090 прошедших через корпус за всё время его существования.

Здесь нет противоречия.

Просто это разные способы подсчёта: текущая численность, пиковая численность и суммарное число людей, которые прошли через формирование за годы войны.

Русский корпус показывает, что русский коллаборационизм был не только советским.

Он был и эмигрантским.

Казачьи формирования: важная, но сложная категория

Казачьи формирования занимают особое место.

На немецкой службе действительно существовали донские, кубанские, терские и другие казачьи части. Но их нельзя автоматически и полностью записывать в «этнические русские».

Часть казаков считала себя русскими.

Часть воспринимала казачество как отдельную историческую общность.

Часть была связана с белоэмигрантской традицией, часть — с советскими военнопленными, часть — с антисоветскими настроениями после политики раскулачивания, расказачивания и репрессий.

Американский исследователь Самуэль Ньюленд в работе Cossacks in the German Army, 1941–1945 приводит несколько важных чисел.

Весной 1944 года в Новогрудском самоуправляемом районе находилось около 25 тысяч казаков.

Когда эти группы перебрасывали в Северную Италию в июле 1944 года, состав был смешанным: 9000 казачьих солдат, 6000 старших казаков, 4000 гражданских, 3000 детей, а также 2000 кавказских солдат и 2000 кавказских гражданских.

Это принципиально важно.

Если считать только бойцов — одна цифра.

Если считать вместе с семьями, обозом, стариками и детьми — другая.

Если затем ещё отдельно прибавить XV казачий корпус, Донское войско, Кубанское войско и Казачий стан, легко получить завышение.

Для XV казачьего кавалерийского корпуса СС часто приводится оценка около 50 тысяч человек. Ньюленд пишет, что корпус насчитывал примерно 50 000 человек, но подчёркивает: это число не представляло всех казаков вообще.

Поэтому корректная формула такая: казачьи формирования были крупной частью антисоветского коллаборационистского поля, но их численность нельзя механически добавлять к «этническим русским» без пояснений.

Хиви, шуцманшафт и восточные батальоны: большая серая зона

Самая сложная часть подсчётов — это не РОА и не РОНА, а широкие категории немецкой службы, куда входили бывшие советские граждане.

Прежде всего речь о Hilfswillige, или хиви.

Это не этническое формирование и не отдельная русская дивизия.

Хиви могли быть переводчиками, возчиками, кухонными работниками, охранниками, лагерными помощниками, носильщиками, информаторами, вспомогательным персоналом при частях Вермахта или СС.

USHMM отмечает, что из-за немецких потерь и нехватки кадров власти Третьего рейха начали вербовать коллаборационистов среди советских военнопленных. Одни шли на сотрудничество ради выживания, другие — из поддержки нацистского движения, третьи — из противостояния советской власти. По оценке USHMM, сотни тысяч советских военнопленных сотрудничали с немцами в той или иной форме — часто как информаторы, переводчики или лагерная охрана.

Сюда же относится Schutzmannschaft — вспомогательная полиция на оккупированных территориях.

В исследовательских обзорах по теме подчёркивается: это была многонациональная категория, а не «русская армия». В ней могли служить русские, украинцы, белорусы, литовцы, латыши, эстонцы, татары, кавказцы и представители других групп. Поэтому огромные цифры вспомогательной полиции и хиви нельзя автоматически превращать в число этнических русских.

То же касается остбатальонов — восточных батальонов.

Они тоже были многонациональными.

В них служили бывшие советские граждане разных народов, и только часть из них была русскими.

Сколько было русских на службе Третьего рейха

Одного точного числа нет.

И не может быть, если не объяснить методику.

Историки и исследователи считают разные вещи:

• кто-то считает только боевые части;
• кто-то добавляет полицию;
• кто-то включает всех хиви;
• кто-то считает всех прошедших через формирования за годы войны;
• кто-то берёт пиковую численность;
• кто-то говорит об этнических русских;
• кто-то — обо всех бывших советских гражданах.

В старых широких оценках встречается диапазон 600 тысяч — 1,4 млн бывших советских граждан, включённых в немецкую военную и вспомогательную систему. Но такие оценки относятся именно к советским гражданам и широким категориям службы, а не к этническим русским как отдельной группе. RAND-исследование Алекса Алексиева посвящено советским национальностям в германской военной стратегии и рассматривает очень широкий круг военного сотрудничества с Германией.

Есть и более осторожные подходы.

Марк Эделе показывает, что массовые сдачи, перебежки и сотрудничество нельзя объяснять одним мотивом. Многие стремились выжить, многие ненавидели сталинский режим, но это не значит, что большинство хотело воевать за Гитлера.

Украинский историк Андрей Боляновский в публичном изложении своих исследований говорил о более чем 400 тысячах русских, воевавших в вооружённых силах Германии, и минимум о полумиллионе русских, прошедших через разные вооружённые формирования Третьего рейха. Это высокая оценка, но она всё равно осторожнее, чем лозунг о «более миллионе этнических русских».

Поэтому самая точная формула выглядит так:

речь идёт о сотнях тысяч русских и других советских граждан, которые в разной форме служили военным, полицейским и вспомогательным структурам Третьего рейха.  

Основные структуры и оценки численности

Что подтверждено, что спорно, что некорректно

Почему российская пропаганда об этом молчит

Советская послевоенная память строилась вокруг образа единого народа-победителя.

В этом образе не было места миллионам советских военнопленных, сложным историям оккупации, антисоветским настроениям, локальным коллаборационистским администрациям и тем более русским формированиям на службе Германии.

После распада СССР российская государственная память пошла ещё дальше.

Она превратила победу во Второй мировой войне в политическую религию.

И в этой религии русский народ может быть только победителем, освободителем и жертвой.

Но не участником коллаборационизма.

Поэтому украинский коллаборационизм в российской пропаганде всегда подчёркивается как «национальный».

А русский — растворяется в словах «предатели» и «власовцы».

Для НАновости — Новости Израиля | Nikk.Agency эта тема важна не как архивная полемика, а как часть современной информационной войны. Израильская аудитория хорошо понимает, что память о Второй мировой войне и Холокосте нельзя превращать в инструмент выборочной политической мести.

Если говорить о коллаборационизме — значит говорить обо всех.

Если помнить преступления — значит помнить не только чужие.

Если требовать исторической честности — значит не прятать русские страницы Второй мировой войны.

Вывод

Русские формирования на службе Третьего рейха — исторический факт.

РОА Власова, РОНА Каминского, Русский корпус в Сербии, казачьи части, отдельные русские структуры в немецкой системе, хиви, вспомогательная полиция и восточные батальоны показывают: советская история войны была намного сложнее, чем официальный миф о едином народе-победителе.

Но цифры требуют осторожности.

Нельзя превращать всех советских коллаборационистов в этнических русских.

Нельзя складывать структуры, которые входили одна в другую.

Нельзя считать политический комитет отдельной армией.

Нельзя выдавать хиви и шуцманшафт за чисто русские формирования.

Самая честная формула такая:

на стороне Третьего рейха служили многочисленные русские, казачьи и другие советские коллаборационистские формирования; речь шла о сотнях тысяч людей в разных категориях службы, но точная численность именно этнических русских остаётся предметом спора и зависит от методики подсчёта.

История Второй мировой войны не становится честнее, если из неё вырезать неудобные факты.

И если российская пропаганда требует помнить о чужом коллаборационизме, ей придётся признать собственный.