Украина исключила русский язык из европейской защиты: что означает закон №4699-IX

Украина юридически изменила статус русского языка в рамках Европейской хартии региональных или миноритарных языков. Это не запрет языка в быту, а отказ предоставлять языку государства-агрессора специальные механизмы защиты, созданные для коренных народов и национальных сообществ.

Украина исключила русский язык из европейской защиты: что на самом деле изменил закон №4699-IX

12 июня 2026 года президент Украины Владимир Зеленский подписал закон №4699-IX, которым русский язык исключен из перечня языков, к которым Украина применяет положения Европейской хартии региональных или миноритарных языков. Об этом сообщил спикер Верховной Рады Руслан Стефанчук. Формально речь идет о правовой норме, но политически это один из самых заметных шагов Украины в процессе деколонизации после начала полномасштабной российской агрессии.

Важно сразу отделить факт от манипуляций. Закон не запрещает людям говорить на русском языке, не делает русский язык «нелегальным» и не регулирует частную речь граждан. Смысл закона в другом: Украина больше не считает русский язык тем языком, который должен получать специальную европейскую защиту как язык меньшинства или региональный язык. Это принципиальное различие, без которого вся дискуссия быстро превращается в российскую пропагандистскую схему.

Что именно подписал Зеленский

Подписанный документ — это закон №4699-IX. Его цель — привести украинское законодательство в соответствие с обновленным официальным переводом Европейской хартии региональных или миноритарных языков, который Министерство иностранных дел Украины подготовило в январе 2024 года. После этого в украинском законодательстве был обновлен перечень языков, на которые распространяются положения Хартии. Русский язык из этого перечня исключен.

Руслан Стефанчук объяснил решение предельно прямо:

«Русский язык исключен из перечня языков, к которым Украина применяет положения Хартии. Это справедливое и закономерное решение. Язык государства-агрессора не может пользоваться инструментами защиты, созданными для поддержки языков коренных народов и национальных сообществ».

Еще одна важная формулировка Стефанчука:

«Это решение — о достоинстве, справедливости и языковой безопасности Украины».

Для Украины это не просто языковая поправка. Это часть ответа на многолетнюю практику, когда россия использовала тему «защиты русскоязычных» как инструмент давления, вмешательства и оправдания агрессии.

Хронология: как Украина пришла к этому решению

История закона началась не 12 июня 2026 года. Это финальная дата, когда президент поставил подпись под уже принятым документом.

5 ноября 1992 года в Страсбурге была открыта для подписания Европейская хартия региональных или миноритарных языков. В документах Совета Европы она проходит как ETS №148.

1 марта 1998 года Хартия вступила в силу. Ее задача — защищать и поддерживать региональные или миноритарные языки, которые нуждаются в специальных гарантиях в сфере образования, культуры, публичной жизни, медиа и административного использования.

Январь 2024 года — Министерство иностранных дел Украины подготовило обновленный официальный перевод Хартии. Именно это стало юридической основой для последующих изменений в украинском законодательстве.

3 декабря 2025 года Верховная Рада Украины приняла законопроект №14120. За него проголосовали 264 народных депутата. Документ предусматривал приведение ряда украинских законов в соответствие с обновленным переводом Хартии и пересмотр перечня языков, к которым Украина применяет ее положения.

12 июня 2026 года закон №4699-IX был возвращен с подписью президента Владимира Зеленского. То есть почти через полгода после голосования в парламенте документ окончательно вступил в политическую и юридическую фазу реализации.

Что такое Европейская хартия и почему это важно

Европейская хартия региональных или миноритарных языков — это документ Совета Европы. Он был создан не для защиты языков империй, а для поддержки языков, которые исторически находятся в уязвимом положении. Речь идет о языках, которые могут исчезать из образования, культуры, публичной жизни, местного управления и медиа.

Именно поэтому украинское решение имеет свою внутреннюю логику. Русский язык в Украине исторически не был слабым, исчезающим или маргинализированным языком. Наоборот, он десятилетиями доминировал в городской среде, медиа, культуре, бизнесе, части образования и публичного пространства. Поэтому представлять русский язык как «угнетенный язык меньшинства» — это не только политическая манипуляция, но и искажение украинской истории.

Украина говорит: защита нужна языкам коренных народов и национальных сообществ, а не языку государства, которое ведет против Украины войну.

Какие языки остаются под защитой

Важный момент: Украина не отказывается от защиты языкового многообразия. Напротив, после изменений положения Европейской хартии региональных или миноритарных языков продолжают применяться к языкам национальных сообществ и коренных народов Украины.

Согласно сообщению Верховной Рады, в Украине положения Хартии, обновленный перечень охватывает 18 языков: белорусский, болгарский, гагаузский, крымскотатарский, новогреческий, немецкий, польский, румынский, словацкий, венгерский, чешский, иврит, урумский, румейский, ромский, крымчакский, караимский и идиш.

Это означает, что Украина сохраняет европейский механизм защиты языков национальных сообществ, но выводит из него русский язык как язык государства-агрессора. Отдельно из перечня убирается и так называемый «молдавский» язык, поскольку в обновленной логике законодательства остается румынский. При этом список был не просто сокращен: он также расширен за счет ряда языков, включая чешский, крымскотатарский, крымчакский, караимский, идиш и иврит.

Что закон не делает

Самая важная часть для читателя — понять, чего этот закон не означает.

Он не запрещает людям говорить на русском языке дома, на улице или в частном общении.

Он не отменяет существование русскоязычных граждан Украины.

Он не вводит уголовную или административную ответственность за сам факт использования русского языка в быту.

Он не делает русский язык нелегальным.

Он делает другое: русский язык больше не получает специальный статус в рамках европейского механизма защиты региональных или миноритарных языков. То есть государство больше не обязано поддерживать его как язык, который нуждается в особой защите от исчезновения.

Это принципиально. Права людей и привилегии языка государства-агрессора — не одно и то же.

Почему русский язык стал вопросом безопасности

С 2014 года, после аннексии Крыма и начала войны на Донбассе, российская пропаганда постоянно использовала тему «защиты русскоязычных» как оправдание вмешательства в дела Украины. После 24 февраля 2022 года, когда россия начала полномасштабное вторжение, этот аргумент окончательно перестал быть культурным и стал частью военной и политической агрессии.

Русский язык в российской версии мира — это не только средство общения. Это маркер влияния. Через него десятилетиями строилась сеть культурной зависимости, медийного присутствия, политических мифов и представления о том, что Украина якобы не является самостоятельным государством, а принадлежит к «русскому миру».

Именно поэтому закон №4699-IX нужно рассматривать не изолированно, а в общем процессе выхода Украины из постимперского пространства. Это не борьба с людьми, говорящими по-русски. Это демонтаж привилегированного положения языка, который россия превратила в политическое оружие.

Почему это важно для Израиля

Для Израиля эта тема понятна гораздо лучше, чем может показаться на первый взгляд. Израиль — многоязычная страна. Здесь говорят на иврите, арабском, русском, английском, французском, украинском, амхарском и десятках других языков. Но при этом государство прекрасно понимает, что язык — это не только бытовой инструмент. Это память, идентичность, образование, безопасность и политическое влияние.

Иврит стал не просто официальным языком Израиля, а символом возвращения народа к собственной государственности. Поэтому израильскому читателю легче понять украинскую логику: когда государство воюет за свое существование, оно имеет право защищать собственное языковое пространство.

НАновости — Новости Израиля рассматривает это решение не как бытовой конфликт между языками, а как часть войны Украины за политическую субъектность. Украина не говорит людям, на каком языке им думать дома. Украина говорит, что язык государства-агрессора не должен иметь европейских привилегий на украинской территории.

Европейский контекст: Украина не выходит из правил, а уточняет их

Российская пропаганда наверняка будет подавать этот закон как «нарушение европейских стандартов». Но в реальности позиция Украины строится на другом: Хартия позволяет государствам самостоятельно определять, к каким языкам они применяют выбранные меры защиты. Сам документ Совета Европы связан с региональными или миноритарными языками, а не с автоматической защитой любого языка, присутствующего в стране.

Украина не отказывается от Хартии. Украина уточняет, что русский язык не является тем языком, который должен пользоваться ее механизмами. Это особенно важно на фоне российской агрессии, когда язык государства-агрессора используется как инструмент идеологического давления.

По сути, Киев говорит Европе: мы сохраняем защиту для языков коренных народов и национальных сообществ, но не будем превращать европейский механизм защиты меньшинств в инструмент сохранения русского имперского влияния.

Главная политическая формула закона

Этот закон можно сформулировать одной фразой:

Украина отделяет права граждан от привилегий языка государства-агрессора.

Это очень важное различие. Гражданин может говорить на русском. Но русский язык как политический и исторический инструмент российского влияния больше не должен получать особую защиту от украинского государства.

В этом смысле закон №4699-IX продолжает более широкий процесс: переход Украины от постсоветской логики к собственной национальной политике. Война только ускорила этот процесс, но не создала его с нуля. Украинское общество давно понимало, что языковой вопрос — это не только грамматика, школа или вывески. Это вопрос власти, памяти и будущего.

Почему это решение вызовет споры

Конечно, закон будет обсуждаться. Его будут критиковать те, кто считает, что любой шаг против особого статуса русского языка автоматически является ущемлением русскоязычных. Его будут использовать российские медиа, чтобы снова рассказывать о «дискриминации». Возможно, часть европейских наблюдателей тоже будет внимательно смотреть, как Украина объясняет и применяет эту норму.

Но ключевой аргумент Киева прост: русский язык в Украине не нуждается в защите как исчезающий или слабый язык. Зато украинское государство нуждается в защите от российского влияния, которое десятилетиями прикрывалось языковой темой.

И здесь важно не подменять понятия. Защита языков меньшинств — это европейская ценность. Но защита языка государства, которое ведет агрессивную войну и использует этот язык как политический инструмент, — это уже совсем другая история.

Вывод

12 июня 2026 года Украина зафиксировала важный юридический и символический рубеж. Закон №4699-IX не запрещает русский язык, не отменяет частную речь и не стирает русскоязычных граждан из украинского общества. Он делает другое: лишает русский язык специальной европейской защиты, которая создавалась для языков коренных народов и национальных сообществ.

Для Украины это вопрос достоинства, безопасности и деколонизации. Для Европы — проверка способности отличать защиту меньшинств от сохранения имперских привилегий. Для Израиля — понятный пример того, как язык может быть частью национальной безопасности, особенно когда государство живет в условиях войны.

НАновости — Новости Израиля видит в этом решении не запрет языка, а политическое заявление: Украина больше не готова обслуживать миф о «русском мире» за счет собственных законов, европейских механизмов и права на самостоятельное будущее.

Что такое Европейская хартия региональных или миноритарных языков

Европейская хартия региональных или миноритарных языков — это международный документ Совета Европы, созданный для защиты языков, которые исторически используются на территории европейских государств, но находятся в более слабом положении по сравнению с государственным языком.

Хартия была открыта для подписания 5 ноября 1992 года в Страсбурге и вступила в силу 1 марта 1998 года. В системе Совета Европы она проходит как договор ETS №148. Ее задача — не заменить государственные языки и не создать параллельную языковую систему, а сохранить культурное и языковое наследие Европы там, где отдельные языки могут постепенно исчезать из образования, культуры, медиа, местного управления и публичной жизни.

Проще говоря, Хартия защищает не «любой язык, на котором кто-то говорит», а именно региональные или миноритарные языки, которые нуждаются в поддержке. Это могут быть языки коренных народов, исторических национальных сообществ или небольших языковых групп, которые давно живут на территории конкретной страны.

Важная деталь: каждое государство само определяет, к каким языкам оно применяет положения Хартии. То есть сама Хартия не навязывает Украине автоматическую обязанность защищать тот или иной язык. Украина, как и другие страны, указывает перечень языков, на которые распространяются выбранные меры поддержки.

Эти меры могут касаться разных сфер: образования, культуры, судопроизводства, административного общения, СМИ, публичных мероприятий, сохранения архивов, издания книг и развития языковой среды.

Поэтому в украинском контексте решение исключить русский язык из перечня защищаемых языков не означает отказа от европейских стандартов. Украина продолжает применять механизмы Хартии к языкам коренных народов и национальных сообществ — например, крымскотатарскому, караимскому, крымчакскому, идишу, ивриту, гагаузскому, румынскому, польскому, венгерскому, чешскому и другим языкам из обновленного перечня.

Главное различие здесь такое: права людей на частное использование языка сохраняются, но специальный режим защиты русского языка в рамках Европейской хартии больше не применяется.