Шесть лет «за украинский борщ»: историк русской кухни Павел Сюткин получил колонию по делу о «военных фейках»

Формально Павла Сюткина, конечно, посадили не за борщ. 15 сентября 2026 года Зюзинский районный суд Москвы приговорил 61-летнего писателя и историка русской кухни к шести годам колонии общего режима по делу о распространении, по формулировке российского законодательства, «заведомо ложной информации» о российской армии. Еще на четыре года ему запретили администрировать сайты и другие интернет-ресурсы. Гособвинение просило восемь лет.

Автор: Лев Варшавский

Но фраза «шесть лет за украинский борщ» возникла не совсем на пустом месте. В ней сошлись две истории одного человека. Сюткин десятилетиями разбирал красивые мифы об «исконной русской кухне» и публично говорил, что современная украинская традиция борща имеет собственную историю. После начала большой войны тот же человек стал писать о происходящем в Украине — и одна из таких публикаций привела его на скамью подсудимых.

Его дело заодно показывает, насколько далеко в России распространился механизм уголовного преследования за антивоенные высказывания. Теперь для большого срока совершенно не обязательно быть лидером оппозиции или организатором уличных протестов. Иногда достаточно нескольких абзацев в Telegram — даже если до войны публика знала их автора прежде всего по книгам о супах, пирогах и истории советских столовых. Human Rights Watch сообщает о сотнях уголовных дел, связанных с публикациями о российской армии и выступлениями против войны.

Кто такой Павел Сюткин и откуда его знают

Павел Сюткин родился в 1965 году в Краснодаре, окончил МГИМО, стал кандидатом исторических наук, работал в финансовом секторе и на государственной службе. С начала 2010-х история еды постепенно превратилась для него в основную профессиональную тему.

Вместе с женой Ольгой Сюткиной он занялся исследованием русской и советской гастрономии. Это была не коллекция занимательных рецептов «из бабушкиного сундука». Сюткины работали со старыми поваренными книгами, дореволюционными изданиями, мемуарами, советской прессой, пытаясь установить, когда действительно появилось то или иное блюдо и где документ заканчивается, а красивая национальная легенда начинается.

Они написали «Непридуманную историю русской кухни», «Непридуманную историю советской кухни», «Непридуманную историю русских продуктов», CCCP CookBook: True Stories of Soviet Cuisine, «Русскую кухню: от мифа к науке» и другие книги. РБК называет Сюткина автором восьми книг, отмечает полученные им Gourmand World Cookbook Awards и участие в Expo-2015 в Милане в качестве официального представителя России.

Причем известность Сюткина не ограничивалась читателями исторических исследований. Он выступал на телевидении и радио как эксперт по истории кухни. Его приглашали рассказывать о происхождении продуктов, советской гастрономии и старых рецептах. Для значительной части аудитории это был именно «тот историк про еду», а вовсе не политический деятель.

Есть у Павла и Ольги Сюткиных и Telegram-канал «Русская кухня: история» — @FoodHistory. В его архиве — старые рецепты, продукты, книги, кулинарные традиции, история советской и дореволюционной еды.

После февраля 2022 года рядом с гастрономией там всё чаще стала появляться война.

Так кулинарный блог постепенно оказался частью уголовного дела.

Что Сюткин написал о Буче

Поводом для преследования стала публикация, появившаяся в Telegram в апреле 2022 года. Сюткин писал об ударах по Киеву и гибели мирных жителей в Буче, сопоставляя происходящее с событиями Второй мировой войны и вспоминая Бабий Яр.

Российское обвинение посчитало опубликованные сведения заведомо ложными. Суд признал Сюткина виновным по пункту «д» части 2 статьи 207.3 УК РФ — распространение заведомо ложной информации об использовании российских вооруженных сил, совершенное, согласно обвинению, по мотивам политической ненависти.

Сам Сюткин вину не признал. В письмах из заключения он называл свое дело политическим и говорил, что его наказывают «за слова и открытую антивоенную позицию». Это позиция самого Сюткина; российский суд принял противоположную юридическую оценку его публикации.

Для израильского читателя здесь есть отдельная болезненная деталь. Сюткин сам обратился к Бабьему Яру — месту массового убийства евреев нацистами в оккупированном Киеве. Насколько уместна конкретная историческая аналогия, можно обсуждать отдельно. Но выбор образа показывает его привычный способ мышления: историк пытался рассматривать настоящее через уже известные ему свидетельства прошлого.

Именно поэтому для НАновости — Новости Израиля | Nikk.Agency это не только история одного российского уголовного дела. Это еще и история о том, что происходит, когда спор о свидетельствах и интерпретации прошлого перестает оставаться спором историков.

А при чем здесь украинский борщ

Здесь история и становится почти гротескной.

Сюткин действительно годами публично говорил вещи, которые плохо сочетались с популярным представлением о борще как о безусловно «исконном русском блюде». Но он не заменял одну национальную легенду другой.

Его позиция была сложнее.

Древние предшественники борща, объяснял историк, появились задолго до современных национальных государств. Само блюдо менялось столетиями, существовали разные региональные варианты, а старинный борщ мог довольно сильно отличаться от знакомого сегодня красного супа.

Но когда Сюткина спрашивали уже не о древней этимологии, а о сложившейся национальной кулинарной традиции, ответ становился гораздо определеннее.

В интервью 2018 года на вопрос, кому всё-таки принадлежит борщ — Украине, России или Польше, — Сюткин ответил: «Нет, это всё-таки украинское блюдо». Он объяснял это прежде всего местом борща в повседневной украинской культуре и огромным количеством его местных разновидностей.

В 2020 году, когда обсуждалась украинская заявка в ЮНЕСКО, Сюткин приводил уже исторический аргумент: в русской кулинарной литературе XIX века борщ фигурировал прежде всего как «малороссийский», то есть был связан именно с украинской гастрономической традицией.

Он допускал, что Россия теоретически могла бы попытаться представить борщ как совместное российско-украинское наследие, но сомневался, что такую конструкцию получится убедительно доказать историческими источниками.

Это существенная разница. Сюткин не говорил, что россияне не готовили и не готовят борщ. Он разделял две вещи: распространенность блюда сегодня и историю культурной традиции, из которой оно выросло.

Пожалуй, это вообще лучший способ объяснить его профессиональный подход.

Он не спрашивал у блюда паспорт. Он спрашивал у источников дату.

Украина добилась признания культуры борща в ЮНЕСКО

1 июля 2022 года Межправительственный комитет ЮНЕСКО внес Culture of Ukrainian borscht cooking — культуру приготовления украинского борща в Список нематериального культурного наследия, нуждающегося в срочной охране. Рассмотрение украинской заявки ускорили из-за полномасштабной войны, перемещения людей и угрозы сохранению самой традиции.

Объектом признания стал не рецепт с обязательным количеством свеклы или капусты, а гораздо более широкая культурная практика. ЮНЕСКО говорит о региональных разновидностях, семейной передаче рецептов, совместном приготовлении, праздниках, обычаях и роли борща как одного из маркеров украинской идентичности.

При этом организация специально сделала оговорку: борщ готовят и в других странах региона, а включение украинской традиции в список не означает исключительной собственности Украины на само блюдо. То есть популярный спор «ЮНЕСКО постановило, чей теперь борщ» сформулирован неправильно. Международная организация признала конкретно украинскую культуру его приготовления и необходимость ее охраны.

Для израильского читателя этот спор совсем не академический. Борщ давно приехал сюда вместе с выходцами из Украины и других стран бывшего СССР, но в последние годы всё заметнее существует именно как элемент современной украинской культуры в Израиле.

НАновости уже рассказывали об израильском журналисте и писателе Игоре Кулакове, потомке цадика, который посвятил украинскому борщу отдельную книгу — «Моя книга про борщ». Для Кулакова борщ — не просто рецепт, а семейная память, культура и история Украины, которую он теперь рассказывает в Израиле.

Для читателей НАновости эта история, кстати, совсем не новая. Мы уже рассказывали о ней, когда писали про Borshch Party в Яффо — вечер украинского борща в Израиле, где культура этого блюда соединялась уже с украинско-еврейской и израильской средой. В том материале мы отдельно напоминали о решении ЮНЕСКО 2022 года.

Позже к теме вернулся и сам Лев Варшавский в материале «Вечер украинской кухни в Ашкелоне: Борщ-пати и фильм „Вкус Свободы“». Там была уже совершенно живая израильская история: лекция об истории борща, презентация книги Игоря Кулакова «Моя книга про Борщ», дегустация и украинское кино.

То есть для Израиля борщ давно перестал быть только домашним воспоминанием выходцев из бывшего СССР. Здесь он существует и как публичная украинская культурная традиция — с книгами, лекциями, фестивалями, вечерами в Яффо и Ашкелоне.

И на этом фоне слова российского историка Сюткина выглядят особенно интересно.

Он называл борщ украинским и объяснял это историческими источниками еще до решения ЮНЕСКО. А международное признание 2022 года закрепило не миф об «исключительной собственности на суп», а существование отдельной украинской культурной традиции, о которой Сюткин говорил несколькими годами раньше.

А затем государство пришло уже не за историей еды

В этой точке две линии биографии Сюткина сходятся.

Когда он спорил с мифами о русской кухне, спор оставался спором. Сюткин мог написать книгу, оппонент — ответную статью. Можно было открыть старую поваренную книгу и выяснять, где впервые встречается название, каким был состав блюда и что в XIX веке называли «малороссийским».

После 2022 года правила изменились.

Human Rights Watch сообщала в сентябре 2025 года как минимум о 641 человеке, подвергшемся уголовному преследованию с начала полномасштабного вторжения по обвинениям в распространении «ложной информации» об армии или ее «дискредитации». Всего, по данным правозащитной организации, к тому моменту уголовные дела за выступления против войны затронули более тысячи человек.

Российские власти обосновывают подобные нормы необходимостью противодействия заведомо ложной информации о вооруженных силах. Правозащитные организации, включая Human Rights Watch, рассматривают многие такие дела как часть более широкой системы подавления мирной критики войны.

И случай Сюткина особенно показателен не потому, что он какой-то необычайно влиятельный противник Кремля.

Как раз наоборот.

Он не возглавлял политическую партию. Не командовал протестным движением. Не был профессиональным военным обозревателем. Человек писал книги о кухне, ходил на телевидение рассказывать о рецептах, представлял Россию на Expo, изучал старые кулинарные издания и вместе с женой вел канал про историю еды.

А потом написал несколько абзацев о войне.

Еще недавно государственные и крупные российские телеканалы сами приглашали его рассказывать зрителям, почему историческая реальность бывает сложнее красивой легенды. Когда речь шла о борще, эту мысль можно было обсуждать.

Когда речь зашла о Буче, механизм оказался уже другим.

Закрытый процесс. Уголовная статья. Шесть лет колонии.

Поэтому заголовок «шесть лет за украинский борщ» фактически неточен. В уголовном деле нет обвинения за признание борща украинским. Сюткина осудили за публикации о российских военных, которые суд признал заведомо ложными.

Но борщ помогает понять, кого именно посадили.

Историка, вся профессиональная работа которого строилась вокруг простой привычки: не принимать красивую и удобную версию прошлого только потому, что ее очень долго повторяют.

С борщом эта привычка привела его к старым русским поваренным книгам и выводу, что украинская традиция имеет собственную историю.

С войной она привела его к публикации о Буче.

За первое с ним спорили.

За второе российский суд дал ему шесть лет.